Читаем Убийца Войн полностью

Война подступает. Теперь это ясно всем. Все более энергичные споры при Дворе богов указывают на тревожную тенденцию. Деньги, посланные нами тебе, чтобы ты приобрел достаточно дохов для посещения этих сборищ, – я в жизни не тратился так удачно.

Все признаки указывают на неизбежность вторжения в наши горы халландренских безжизненных. Поэтому я поручаю тебе действовать, как мы условились. Нам сильно помогут беспорядки, которые ты устроишь в городе, любые отсрочки. Запрошенные тобой дополнительные средства должны уже прибыть.

Друг мой, я вынужден признать мою слабость. Я никогда бы не смог отправить Вивенну заложницей в драконье гнездо – то есть убить ее, – я не в силах это сделать. Даже притом, что считаю сей шаг лучшим выходом для Идриса.

Я пока не уверен, как поступлю. Я не расстанусь с ней, потому что слишком люблю. Однако нарушение договора еще вернее навлечет на мой народ гнев Халландрена. Боюсь, что в ближайшие дни мне предстоит принять очень нелегкое решение.

Но в этом суть королевского долга.

До связи.

Деделин, твой господин и товарищ».

Вивенна отвернулась от письма. В комнате было слишком тихо. Ей хотелось орать на письмо и отца, который сейчас так далеко. И все же она не могла сорваться. Ее воспитали в лучших традициях. Истерики – бессмысленная вычурность.

Не привлекать к себе внимания. Не ставить себя выше других. Того, кто слишком возвышается, однажды низвергнут. Но как быть с человеком, который убивает одну дочь, чтобы спасти другую? Кто он, если заявляет тебе в лицо, что замена была связана с другой причиной? Что это делалось для блага Идриса? Что это вовсе не протекционизм?

Как отнестись к королю, который попрал высшие догмы своей религии, приобретая дохи для шпиона?

Вивенна сморгнула слезу и сжала зубы, обозленная на себя и весь мир. Ее отец слыл хорошим человеком. Идеальным королем. Мудрым и сведущим, всегда уверенным в себе и неизменно правым.

Тот же, кого она узрела в письмах, оказался намного человечнее. Почему это так ужаснуло?

«Не играет роли, – подумала она. – Ничто из этого не важно». Фракции в халландренском правительстве толкали страну к войне. Читая искренние отцовские слова, она наконец поверила ему полностью. До конца года халландренские полчища двинутся на ее родину. А дальше Халландрен – столь красочный, но такой коварный – оставит Сири заложницей и будет угрожать ее убийством, пока Деделин не сдастся.

Отец не отдаст королевства. Сири казнят.

«А вдруг я здесь именно для того, чтобы это остановить?» – подумала Вивенна. Она вцепилась в край столешницы, челюсти сжались. Она смахнула предательскую слезу. Ее научили быть сильной даже в чужом городе среди незнакомцев. Ей предстояла работа.

Она поднялась, оставив на столе письма, мешок с монетами и дневник Лемекса. Избегая сломанных ступенек, спустилась по лестнице туда, где наемники учили Парлина игре в деревянные карты. Все трое подняли глаза, когда Вивенна приблизилась. Она осторожно уселась на пол, подобрав под себя ноги.

Произнося речь, она старалась каждому посмотреть в глаза.

– Я знаю, откуда взялась у Лемекса часть его денег, – сообщила она. – Между Идрисом и Халландреном скоро начнется война. Страшась этого, отец выделил Лемексу намного больше средств, чем я думала. Он прислал ему достаточно денег, чтобы Лемекс купил пятьдесят дохов и вошел во двор, откуда слал бы донесения о тамошних собраниях. Очевидно, отец не знал, что Лемекс уже обзавелся изрядным количеством дохов.

Тройка мужчин молчала. Тонк Фах бросил взгляд на Дента, который сел обратно, привалившись к перевернутому, изувеченному стулу.

– Я думаю, что Лемекс остался верен Идрису, – продолжила Вивенна. – Это относительно ясно из его личных записей. Он был не изменник, а просто жадина. Ему хотелось приобрести как можно больше дохов – они якобы продлевают жизнь. Лемекс с моим отцом планировали воспрепятствовать военной подготовке изнутри, из самого Халландрена. Лемекс пообещал, что придумает, как привести войска безжизненных к саботажу, испортить городские припасы и в целом подорвать их боеспособность. Для этого отец послал ему крупную сумму.

– Около пяти тысяч марок? – спросил Дент, почесывая подбородок.

– Меньше, – ответила Вивенна. – Но все равно немало. По-моему, вы правы насчет Лемекса, Дент. Какое-то время он обворовывал Корону.

Она умолкла. Парлин смутился, что не было редкостью. Однако наемники не выглядели удивленными.

– Не знаю, собирался ли Лемекс поступить, как просил отец, – ровным голосом произнесла Вивенна. – То, как он спрятал деньги, кое-что из его заметок… не исключено, что в итоге он намеревался предать и бежать. Мы не узнаем его окончательного решения. Однако нам в общих чертах известны цели, которые он собирался достичь. Эти планы были достаточно убедительны для моего отца, а императивность его писем убедила меня. Мы продолжим дело Лемекса и подорвем способность Халландрена вести войну.

В помещении воцарилась тишина.

– А… ваша сестра? – наконец спросил Парлин.

– Мы ее вызволим, – твердо заявила Вивенна. – Наша первоочередная задача – ее спасение и безопасность.