Читаем Убийца Шута полностью

В отличии от своих взрослых, дети избегали меня, не потрудившись притвориться, и это расстраивала меня. Я со стороны наблюдала за их играми, желая присоединиться к ним, но в тот момент когда я подходила, они хватали своих простых кукол, бросали свой пикник и убегали. Даже если бы я побежала за ними, они бы легко обогнали меня. Они могли лазить по деревьям, до нижних ветвей которых я не могла достать. Если я слишком долго преследовала их, они возвращались на кухню. Меня часто прогоняли оттуда с любезными словами "Нет, госпожа Пчелка, бегите играть туда, где безопасно. Здесь на вас наступят или ошпарят. Уходите". И все это время Элм и Леа корчили лица в притворных улыбках и жестами прогоняли меня из-за юбок своих матерей.

Тэффи я боялась. Ему было девять, он был больше и сильнее Элм и Леа.Он работал с мясом на кухне: приносил только что убитую курицу или тащил убитого и освежеванного ягненка. Мне он казался огромным. Он был по-мальчишески туп и откровенен в своей нелюбви ко мне.Однажды, когда я следила за кухонными детьми, которые спустились вниз к ручью и собирались плыть в обитой орехом лодке, Тэффи обернулся и принялся кидать в меня камни, пока я не убежала. Он называл меня «Пчёёё-ёёёлка» так, что в его устах мое имя становилось оскорблением и синонимом к слову «дура». Эти две девочки не решились присоединиться к нему в его насмешке надо мной, но как же они наслаждались этим!

Если бы я рассказала маме, она бы рассказала отцу и я уверена, тогда все дети Ивового Леса остались бы для меня под запретом. Поэтому я этого не делала. Чем больше они ненавидели и презирали меня, тем больше мне хотелось с ними подружиться. Действительно, я могла не играть с ними, а только наблюдать и учиться, как это - играть. Взбираться по деревьям, запускать лодки из грецкого ореха с листьями вместо парусов, соревноваться по прыжкам и кувыркам, сочинять дразнилки, ловить лягушек... всем этим вещам, которым дети учатся у других детей.

Я наблюдала за тем, как Тэффи ходит на руках, и в уединении своей спальни я заработала сотни синяков, прежде чем смогла пересечь комнату без падения. Я и не думала выпрашивать волчок с рынка, пока не увидела такой красный у Тэффи. Издали училась свистеть губами или при помощи травинки, зажатой между моих пальцев. Я пряталась и ждала, когда они уйдут, чтобы попытаться качаться на веревке привязанной к ветке дерева в тайной беседке, построенной из валежника.

Думаю, отец догадывался, как я проводила свое время. Когда моя мать рассказала ему о моем желании, он купил мне не только волчок, но и Джека-попрыгунчика: маленького акробата, который крепился к двум палочкам при помощи подвешенных скрученных веревочек. Вечером, когда я буду сидеть у камина и играть этими простыми игрушками, он будет наблюдать за мной из-под полуопущенных век. Я чувствовала в его взгляде тот же голод, что испытывала я, когда наблюдала за игрой других детей.

Я чувствовала, будто обворовываю их, когда шпионила за ними. И они чувствовали то же самое, всякий раз, когда им удавалась обнаружить меня, подглядывающую за ними, и они отгоняли меня своими криками и бранью. Тэффи был единственным, кто осмеливался бросать в меня сосновые шишки и желуди, остальные кричали и подбадривали, когда он бил меня. Мое молчание и робость делали смелыми их нападения.

Такая ошибка. Или нет. Когда я не могла присоединиться к ним, я следовала и играла там после того как они уходили. Было место на ручье, где росли массивные стройные ивы. В начале весны они переплетали между собой маленькие деревья, к лету деревья выпростали в тенистые альковы, покрытые ветвями с листвой. Это был их домик для игр, куда они приносили хлеб с маслом из кухни и ели его с огромных листьев. Их чашками были листья, в которых можно было задержать немного воды из реки. И Тэффи там становился Лордом Тэффи, а девочки были дамами в ожерельях из золотых одуванчиков и белых ромашек.

Как же мне хотелось присоединиться к ним в этой игре! Я подумала, что кружевное платье может стать пропуском в их круг. Но это было не так. Так что в тот день я последовала за ними украдкой и и ждала, пока их не позовут по делам, прежде чем отважиться выйти. Я сидела на их стульях из мшистых холмиков. Я обмахивалась веером из листьев папоротника, который сделала и оставила Элм. Они построили маленькую кровать из сосновых сучьев в углу, и в теплоте солнечного дня я улеглась на нее. Солнце светило ярко, но изогнутые ветви убежища пропускали внутрь только его легкие отблески.