Читаем Убийца шута полностью

Услышала ли Молли личную заинтересованность в моем голосе? Поняла ли невысказанную мысль о том, что, если бы Кетриккен не приняла на себя эти обязанности, они могли бы упасть на мои плечи? Безусловно, Чейд надеялся взвалить эту ношу на меня, и Кетриккен с Дьютифулом с радостью бы это позволили. Я знал Кетриккен с юности, и когда-то мы были так близки, как только может случиться с заговорщиками. Но сегодня вечером она привела в мой дом шпиона, который подкрался к колыбели моей дочери. Знала ли она о миссии юного Фитца Виджиланта? Или Чейд и леди Розмари действовали самостоятельно, из желания позаботиться о троне и родословной Видящих? Я отлично знал, что для Чейда интересы трона были превыше интересов любого отдельно взятого Видящего. Это я усвоил с младых ногтей.

Молли нарушила ход моих мыслей:

– Неттл вскоре поведет наших гостей в столовую. Нам надо быть там.

Я принял решение.

– Давай возьмем ее с собой. В колыбели и со всем прочим.

– Фитц, я не думаю…

Но я уже наклонился и поднял колыбель. Она была небольшой, но не легкой. Я пытался сделать вид, что вес ее не тяготит меня, пока нес ее по коридору. За мной следовала Молли, прижимая Би к груди.

Столовую использовали нечасто. Потолки там были высокие, и два больших камина по обоим концам комнаты с трудом обогревали такое большое пространство. У нас с Молли вошло в привычку почти всегда трапезничать в куда меньшей по размеру комнате, но сегодня камины и люстры были зажжены. За длинным столом, накрытым для пятнадцати человек, легко могли бы разместиться сорок. По центру столешницы из темного дерева шла узкая вышитая скатерть, и в серебряных канделябрах горели изящные белые свечи, изготовленные Молли собственноручно. В резных деревянных мисках в форме рук Эды, сложенных ковшиком, лежали красные и желтые яблоки, горки пухлого изюма и блестящие коричневые орехи. Свечи отбрасывали теплый свет на стол, но не могли озарить ни далекий потолок, ни углы комнаты.

Мы прибыли одновременно с гостями. Молли и я стояли и приветствовали их, пока они шли мимо. Я приложил немало усилий, чтобы держать колыбель без видимого напряжения, и был рад, когда наконец-то смог проследовать за ними в комнату. Не сказав ни слова, я поставил колыбель возле очага, где моя дочь окажется в тепле и одновременно не далее чем в шести шагах от моего стула. Молли быстро уложила Би и задернула кружевной полог над ней, оберегая дитя от сквозняков и случайных взглядов. Мы проследовали во главу стола, еще раз выразили признательность гостям и заняли свои места.

Леди Кетриккен сидела справа от меня. Неттл заняла другое почетное место по левую руку от Молли. Если кто и счел такую рассадку странной, он ничего не сказал об этом. Я заметил юного шпиона – он сел с левой стороны стола, как можно дальше от меня. Он переоделся, что неудивительно, – я не утруждал себя особой осторожностью, пока вскрывал швы и карманы. Казалось, все его внимание поглощено краем столешницы. Капитан гвардии Кетриккен сопровождал ее в этом путешествии и сидел с нами, одетый в пурпурное и белое. Она привезла с собой лекаря благородной крови, леди Солейс, и ее мужа, лорда Диггери. Других спутников Кетриккен я знал только по имени. Лорд Стаутхарт был грубоватым, но добродушным мужчиной с седыми волосами и красным носом. Леди Хоуп – пухленькой и милой женщиной, которая много разговаривала и часто смеялась.

Кетриккен накрыла мою руку своей. Я повернулся к ней с улыбкой и, как обычно, испытал краткий миг удивления. Для меня она всегда оставалась юной девушкой с золотыми волосами и голубыми глазами, с искренним выражением лица и аурой спокойствия, окружающей ее. Я увидел женщину с седыми волосами и лбом, покрытым морщинами от тревог. Ее глаза были такими же голубыми, как у Би. Спину она держала прямо, голову – высоко. Она походила на изящный стеклянный сосуд, до краев наполненный властью и уверенностью. Она больше не была принцессой-чужестранкой с гор, с трудом нащупывающей путь в течениях власти при незнакомом дворе. Она сама стала течением власти, в котором остальные вынуждены были искать свой путь.

Она заговорила, обращаясь лишь к нам с Молли:

– Я так рада за вас.