Читаем Убийца шута полностью

Джофрон. Она жила в Горном Королевстве и помогала ухаживать за мной, когда я был тяжело ранен. Она краснодеревщица, делает красивые шкафы и игрушки. Я знаю, что у нее есть сын, потому что встречался с ее внуком, но мне надо знать, кто отец этого сына и когда она родила. Еще хотелось бы получить описание его внешности.

Я помню Джофрон. – Чейд не скрывал, что моя просьба его удивляет. – Что ж, нас разделяют годы и расстояния, но я могу кое-кого поспрашивать. У меня есть люди в Джампи.

Ну еще бы! У тебя люди повсюду, включая Ивовый Лес. – Это было наполовину обвинение, наполовину комплимент.

Возможно. Ты и сам знаешь, насколько полезной бывает широко раскинутая сеть внимательных глаз и чутких ушей. Итак, Джофрон, Гарета и охотница Лорел. И ты ищешь ребенка. Мальчика или девочку?

Мальчика. Но он, скорее всего, уже давно не ребенок. В случае с Джофрон, ее сыну по меньшей мере тридцать шесть лет, как я думаю. – А был ли я уверен, что Шут не навещал ее с той поры? Мог ли я хоть в чем-то не сомневаться? – Ох, да любого ребенка, любого возраста, которого могла родить одна из них. Если добудешь мне эти сведения, я сам разберусь – и буду у тебя в долгу.

Несомненно будешь, – пообещал мне Чейд и прервал нашу связь, прежде чем я успел ему еще что-то сказать или обратиться с новой просьбой.

Я задержался в потоке Силы, позволил себе почувствовать ее притягательность. Юных учеников всегда строго предупреждали не поддаваться этому сладостному очарованию. Описать это ощущение трудно. Погрузившись в Силу, я обретал целостность. Я не был одинок. Во власти сильнейшей любви человек все равно чувствует свою отдаленность от партнера, ибо даже в том действе, что из двоих делает одного, нас разделяет кожа. Лишь в Силе это чувство раздельности пропадает. Лишь в Силе я ощущал себя единым с целым миром. После смерти Молли я чувствовал свое одиночество острее, чем когда-либо. И потому я искушал самого себя, позволяя этой целостности омывать меня, размышляя о том, что можно просто сдаться и сделаться частью великого целого. Не частью, присоединившейся к другим частям, нет. В Силе все границы растворяются, всякое ощущение собственной индивидуальности пропадает.

На поверхности Силы можно дрейфовать, слушая отголоски чужих жизней. У многих людей есть средние способности к Силе – их не хватает, чтобы использовать ее по-настоящему, но вполне достаточно, чтобы неосознанно взаимодействовать с миром. Я услышал, как мать думает о своем сыне, который ушел в море, и вот уже шесть месяцев от него нет вестей. Она надеялась, что с ним все в порядке, и сама не понимала, что сердце ее тянется за ним, ищет его. Молодой мужчина накануне свадьбы вспоминал девушку, которую знал еще совсем юным парнишкой. Он думал, что будет любить ее всю жизнь, но они расстались, и теперь ему была дорога другая женщина. Завтра они станут мужем и женой. Но он спрашивал себя, что стало с той, первой, и, невзирая на радостное ожидание грядущей свадьбы, его мысли тянулись к утраченной любви. Я дрейфовал в потоке, открытый тоске десятков людей, жаждущих любви. Многие задавали в пространство вопросы без ответов. Кое-кто мечтал о любви и целостности, но были и те, кто думал о мести и призывал всевозможные беды на головы других, сам погрязнув в пороках и легкомыслии.

Нет, я такого не желал. Я погрузился в более глубокие течения, где все отголоски чужих мыслей сливались воедино. Иногда я думал, что здесь рождаются мечты и озарения. Временами мне казалось, что здесь пребывают все люди, умершие до нас, и, может быть, те, кто еще не родился. Это было место, где печали и радости выглядели одинаково, где жизнь и смерть были просто стежками по обе стороны одеяла. Здесь царило спокойствие.