Читаем Убийца Шута полностью

— С ней все в порядке, с ней все в порядке, — напевала она, шагая по комнате. — Кажется, теперь все хорошо, — дойдя до меня, сказала она мягко. — Наверное, немного воздуха попало в ее животик. Ох, Фитц, как же я испугалась, когда услышала ее плач. Но знаешь, — и улыбнулась, поразив меня, — какое же это было облегчение. Она была так тиха, так спокойна, что я удивилась, что она вообще может плакать. Будто для нее слишком просто издавать такой звук, — она хихикнула. — С мальчиками я всегда хотела, чтобы они были потише, усыпить их. Но с ней все наоборот. Я переживала, что она слишком спокойная. Может, она глупенькая? Но с ней все в порядке. Не знаю, что ты сделал, но ты доказал, что у нее — твой характер.

— Мой характер? — осмелился я спросить, и она притворно-строго взглянула на меня.

— Конечно твой! Кто же еще мог передать ей такое наследство?

Она снова заняла свое место в кресле. Я кивнул на лужу на подносе возле чайника.

— Похоже, мы тебя прервали. Сходить на кухню за горячей водой?

— Думаю, нам хватит чаю, который здесь есть.

Она удобнее устроилась в кресле. В комнате становилось тише, в ней снова воцарился мир. Молли разговаривала с дочкой.

— Однажды я видела черно-белую лошадь, один глаз у нее был голубой, такой же, как твои. Человек, которому она принадлежала, сказал, что это «дикий глаз» и не надо стоять с его стороны.

Она некоторое время молчала, рассматривая свою малышку. Она качала ее нежно, успокаивая всех нас.

Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что она просит убедить ее, что с ребенком все в порядке. Уверенности во мне не было. Но я осторожно заговорил.

— Я не думаю, что Баррич мог привести в конюшню голубоглазого коня. Или собаку с разными глазами. Он говорил тебе что-нибудь об этом?

— О, нет. Не глупи, Фитц. Она девочка, а не лошадь или щенок. И голубоглазая королева Кетриккен, кажется, пользуется твоим доверием.

— Это так, — согласился я.

Я налил чуть-чуть чая из котелка. Слишком слабый. Я убрал его в сторону, чтобы дать настояться еще немного.

— Кажется, она меня не любит, — отважился я произнести тихо.

Молли подавила раздраженный вздох.

— Любовь моя, тебе обязательно всегда искать повод для переживания? Она вряд ли вообще знает тебя. Дети плачут. Вот и все. Теперь у нее все хорошо.

— Она не смотрит на меня.

— Фитц, я не собираюсь потакать тебе! Так что хватит. Кроме того, нам надо обдумать более важный вопрос. Ей нужно имя.

— Я только что думал об этом.

Я пододвинулся поближе к ним и снова потянулся к чайнику. Молли остановила меня.

— Подожди! Ему надо настояться.

Я замер и поднял брови.

— Подожди?

— Я думала над этим. Но она такая маленькая…

— Так… ей нужно коротенькое имя? — я был в полном замешательстве.

— Ну, ее имя должно соответствовать ей. Я думаю… — она заколебалась, но я ждал, что она скажет. Наконец она произнесла: — Би. Потому что она маленькая.

— Би? — переспросил я и улыбнулся. Би. Конечно. — Прекрасное имя.

— Би, — произнесла она твердо. Ее следующий вопрос был для меня неожиданностью. — Не мог бы ты закрепить за ней имя?

Молли имела в виду старый обычай королевской семьи. Когда принцу или принцессе Видящих давали имя, проходила публичная церемония, где вся аристократия выступала свидетелями. По обычаю, ребенка проносили через огонь, посыпали землей и погружали в воду, чтобы закрепить имя малыша перед огнем, землей и водой. Но так делали с детьми, подобными Верити, Чивэлу или Регалу. Или Дьютифулу. И когда таким образом имя закреплялось, ожидалось, что ребенок будет развиваться в соответствии с его значением.

— Думаю, нет, — сказал я тихо, рассудив, что подобная церемония привлечет слишком много ненужного внимания. Даже теперь я все еще надеялся сберечь покой ее жизни.

Последние надежды улетучились через пять дней, когда прибыла Неттл. Она покинула Баккип сразу же, как закончила со всеми делами, и поехала верхом, чтобы добраться как можно скорее. С ней был небольшой эскорт из двух гвардейцев — слишком незначительная охрана, которую можно было ожидать для королевского мастера Скилла. Один гвардеец был седым стариком, другой — грациозной девушкой, но оба выглядели более измотанными, чем моя дочь. Я увидел их мельком из окна кабинета, отодвинув шторы, когда услышал ржание лошадей.

Я сделал глубокий вдох, чтобы набраться смелости, отпустил штору и покинул кабинет. Торопливо пересек усадьбу, чтобы перехватить Неттл. Но прежде, чем я достиг главного входа, я услышал, как отворилась дверь, зазвенел ее голос в поспешном приветствии Рэвелу, а затем ее ботинки застучали по коридору. Я вышел из бокового перехода, и она чуть не налетела на меня. Я схватил ее за плечи и посмотрел в лицо.

Темные волосы Неттл растрепались, лента упала на плечи. Ее щеки и лоб покраснели от холода. Она на ходу снимала плащ и перчатки.

— Том! — приветствовала она меня. — Где моя мать?