Читаем Убийца Шута полностью

Если он — Фитц Чивэл Видящий, первенец принца, который отрекся от престола, то кто я? Принцесса Би? Или просто Би Баджерлок, дочь отчима леди Неттл? Обрывки подслушанных разговоров между родителями, мысли мамы, беременной мной, замечания Неттл — все стало приходить в порядок и вызывало удивительное чувство.

Я только что вернулась в спальню в конце третьего дня, после своего открытия. Я вышла из моей маленькой норки через кладовую, в темноте прокралась по лестнице и вернулась в безопасность своей комнаты. С собой я осмелилась захватить один из документов отца. Вверху была пометка, что это свежая копия старого манускрипта. Она называлась «Наставление предполагаемых учеников, владеющих Скиллом, о защите собственного разума». В последнее время на его столе бывали довольно странные бумаги. Например, письменная копия песни «Группа Кроссфайер». И рукопись о грибах с прекрасными цветными картинками. Я пыталась прочитать первую страницу про защиту разума, когда отец постучал в дверь. Я прыгнула в кровать, затолкала бумаги под подушку и нырнула под одеяла. Когда он открыл дверь, я медленно повернулась к нему, будто только что проснулась.

— Извини, дорогая. Я знаю, что поздно, — он слегка вздохнул, а потом солгал: — Мне жаль, последнее время мы редко видимся. Слишком много надо было сделать, чтобы подготовиться к приезду кузины, и я наконец-то понял, как сильно запустил поместье. Но завтра приезжает Шан. Поэтому сегодня вечером я хотел поговорить тобой. Быть может, у тебя есть какие-то вопросы?

Мгновение я изучала его лицо в мерцающем свете каминного огня. Потом набралась смелости и заговорила.

— На самом деле, есть. Я хочу знать, что в моем сне так разозлило тебя?

Какое-то время он просто смотрел на меня. В его глазах не было гнева, я видела. Только боль. Может быть, поэтому он избегал меня? Я почти ощущала, как он обдумывает, сказать ли правду или соврать. Затем он спокойно ответил:

— Твой сон напомнил мне кое о ком, кого я давно знал. Он был очень бледный человек, и ему часто снились удивительные сны. Когда он был ребенком, он записывал их, как хочешь делать и ты.

Я в ожидании смотрела на него. Он поднял руку, прикрывая рот, будто потирая заросшие щеки. Не знаю, что он думал, но выглядело так, будто он сдерживает слова внутри себя. Потом опять тяжело вздохнул.

— Мы были очень хорошими друзьями, долго, очень долго. Мы многое сделали друг для друга. Рисковали жизнью. Теряли жизни, смотрели в лицо смерти, а затем снова без страха встречали жизнь. Не удивляйся, но встреча с жизнью бывает намного труднее, чем со смертью.

Он замолчал, что-то обдумывая. Потом моргнул, посмотрел на меня, будто удивляясь моему присутствию. Он глубоко вздохнул.

— Вот так. Поэтому, когда ты рассказала о сне с бледным человеком, который умирает… понимаешь, это встревожило меня, — он отвернулся в темный угол комнаты. — Согласен, глупо было так серьезно к этому относиться. Так. Давай поговорим о кузине, а?

Я пожала плечами, все еще обдумывая его ответ.

— Не думаю, что пока не увижу ее, у меня будут вопросы. Кроме… как она собирается помогать нам?

— О, знаешь, я еще толком не решил, — он неопределенно улыбнулся. Думаю, его улыбка обманула бы любого, кто не знает его так, как я. — Мы с ней познакомимся, узнаем, что она умеет делать, и потом найдем ей занятие, — беспечно добавил он.

— Она знает что-нибудь про пчел? — спросила я, внезапно испугавшись. Когда придет весна, я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, касался спящих маминых ульев.

— Уверен, что нет.

Ответ прозвучал твердо. Я почувствовала облегчение. Он подошел и сел в ногах кровати. Это была очень большая кровать, поэтому все равно казалось, будто он в другом конце комнаты. Мама села бы рядом, поближе, чтобы коснуться меня. Хватит. От этой мысли мне стало холодно. Отец выглядел так, будто тоже ощутил этот холодный ветер, но не приблизился ко мне.

— Что случилось с твоим бледным другом?

Он вздрогнул, а затем легко улыбнулся и сухо пожал плечами.

— Он ушел.

— Куда?

— Назад, туда, откуда пришел. В страну далеко на юге. Он называл ее Клеррес. Я не знаю, где это. Он никогда не говорил мне.

Я подумала.

— Ты посылал ему весть, что скучаешь о нем?

Он рассмеялся.

— Малютка, ты же понимаешь, что письмо должно прийти куда-то.

Я же имела ввиду не письмо. Я говорила о другом способе устанавливать связь, как он делал с моей сестрой. Теперь, когда он стал скрывать собственный разум, я слышала гораздо меньше, чем раньше. С того пор, как я начала ощущать, как что-то тянет меня и пытается разорвать на кусочки, уничтожить, я отшатывалась от понимания этой силы. В последние несколько дней он делал это десятки раз, но с кем он общался и что говорил — я не знала. Но вряд ли со своим бледным другом.

— Вернется ли он когда-нибудь? — подумала я вслух. Может ли он прийти и забрать отца?

Отец долго молчал. Затем медленно покачал головой.