Читаем Убийца Шута полностью

Наша маленькая дочь посмотрела вверх и что-то пролепетала. Молли рассмеялась.

— Она в порядке, дорогой. Это не опасно.

Но я был иного мнения.

— Би, пошли. Иди к папочке, — уговаривал я ее.

Она повернулась и посмотрела мимо меня. Она никогда не смотрела мне в глаза. Потом она что-то снова пролепетала матери.

— Она в порядке, дорогой. Она говорит, что ты беспокоишься, потому что не знаешь пчел так, как она или я. Иди, мы скоро придем.

Я оставил их так, и провел тревожное время в кабинете. Я думал: если мой ребенок владеет Уитом, возможно ли, что то она связала себя с роем пчел? Не будь смешным, фыркнул волк во мне. Он настаивал, что он бы почувствовал это. Я мог только надеяться.

Прошел еще один год, и Би постепенно росла. Наша жизнь изменилась, Молли все дни посвящала дочери, а я кружил около обеих, поражаясь их связи. К тому времени Би исполнилось семь, и она стала понемногу помогать матери. Я видел, как Молли становится все медленнее, как давит на нее возраст. Би подбирала то, что мать уронила, собирала травки, на которые ей указывали, доставала вещи с самых нижних полок в швейной комнате.

Она выглядела как маленький пикси, когда следовала за матерью и помогала ей в мелочах. У Молли была мягкая шерсть, окрашенная в самые яркие цвета, которые она только могла сделать, и в одежде из нее Би легко можно было разглядеть в густой траве лугов. В семь она была по пояс Молли. Светло-голубые глазки и бледные брови придавали ей постоянно испуганное выражение лица, а дико вьющиеся волосы только увеличивали это впечатление. При малейшем ветерке ее волосы разлетались в стороны, но росли так медленно, что Молли отчаялась сделать из нее девочку. Потом, когда они неистовым облаком мелких кудряшек отросли до плеч, это стало так прекрасно, что Молли начала увлажнять их и заплетать в длинный хвост.

Как-то они пришли, чтобы показать мне маленькую девочку, одетую в простую желтую тунику и зеленые штанишки, точно такие, какие мы с Молли носили в детстве. Я улыбнулся, увидев ее, и сказал Молли:

— Это самый маленький воин из всех, что я когда-либо видел!

Ведь солдаты Бакка всегда заплетали волосы в воинский хвост.

Би удивила меня восторженным криком.

Так и шли дни. Молли получала огромное удовольствие от нашей необычной дочки, а я нашел удовлетворение в ее удовольствии. Несмотря на возраст, Молли возилась с Би, как ребенок, то подбрасывая ее в воздух, то бегая за ней между, а иногда — и по ухоженным цветочным и травяным грядкам в саду Пейшенс. Они пробегали круг за кругом, пока Молли не начинала задыхаться и кашлять. Тогда Би останавливалась и стояла рядом с матерью, нежно и заботливо глядя на нее. Было время, когда я жаждал присоединиться к ним, неожиданно выскочить, наброситься на своего детеныша и повалить ее на траву, чтобы услышать ее смех. Но я знал, что ничего не выйдет.

Несмотря на заверения Молли, что наш ребенок не испытывает ко мне неприязни, Би не приближалась ко мне. Редко она оказывалась ближе, чем на расстоянии вытянутой руки, а если я садился рядом, чтобы посмотреть, что она делает, она горбила плечи и слегка отворачивалась от меня. Она редко смотрела мне в глаза. Несколько раз, когда она засыпала в кресле рядом с матерью, я брал ее и пытался перенести в постель. Но от моего прикосновения, проснувшись или нет, она напрягалась, а затем выгибалась дугой, как рыбка, отталкивая меня. Мне было крайне сложно опускать ее на пол, и после нескольких попыток я отказался от мысли прикоснуться к ней. Думаю, Молли почувствовала облегчение, когда я поддался желанию Би.

Поэтому все заботы о Би легли на плечи Молли. Она учила малютку по возможности держать себя в чистоте и убирать комнату. У Молли была небольшая кроватка, сделанная специально для Би, и постельное белье подходящего размера. Молли требовала держать игрушки в порядке и обслуживать себя, как обычного деревенского ребенка. Это я одобрял.

Молли учила ее собирать в лесу грибы, ягоды и травы, которые не росли в наших садах. Я находил их вместе в огороде и теплицах, выбирающих гусениц с листьев или собирающих траву для сушки. Я приходил в свечную Молли и видел, как малютка Би, стоя на столе, держит фитиль, пока мать осторожно поливает его горячим воском. Они вытягивали золотой мед из сот и заливали его в маленькие толстенькие горшочки, сохраняя на зиму.

Они стали единым целым, Молли и Би. Я понял это, когда подумал, что хотя Би не тот ребенок, о котором я мечтал, для Молли она подходит идеально. Она была беззаветно преданна своей матери, следя за каждым изменением выражения ее лица. И хотя в своей близости они отдалились от меня, я старался не обижаться. Молли заслужила эту радость.