— Есть профессии, в которых неграмотность приводит к фатальным последствиям, — повторял он. — Это относится в первую очередь к врачам, инженерам и военным. Если от вашей ошибки могут погибнуть люди, вы не имеет права на ошибку.

Он не стеснялся ставить «неуды» и категорически запрещал пересдавать экзамен другому преподавателю. Если такое все же случалось и пронырливый слушатель ухитрялся добиться разрешения на пересдачу кому угодно, только не профессору Вакару, Владимир Сергеевич находил возможность опротестовать результаты экзамена и упорно гонял хитреца по всем темам тактико-специальной дисциплины, пока не убеждался в том, что вероятность той самой ошибки достаточно мала.

Сегодня он был на удивление снисходителен, и хотя отличных оценок поставил, как обычно, мало, но двойка была действительно только одна. Сегодня он заметил, что его будущая жертва следит за ним. Сегодня и впрямь был необычный день.

— Я сегодня добрый, — улыбнулся он Веронике. — Наверное, расположение планет благоприятное, и слушатели отвечали на удивление прилично.

Вернувшись в свой кабинет, он снял генеральскую форму и переоделся в штатское. Подумав немного, снова разделся, повесил костюм в шкаф, надел спортивную форму и спустился в зал.

— Товарищ генерал! — вытянулся перед ним в струнку инструктор-методист.

— Добрый вечер, капитан, — кивнул Вакар и быстро прошел в дальний конец зала, где стояли макивары.

Он наносил удары и старался уклониться от многочисленных имитаторов рук и ног, которые стремились ударить его в голову, в плечо, в голень. Его тренированные руки не чувствовали боли от соприкосновения с жесткой деревянной поверхностью макивары, ноги автоматически совершали мягкие пружинистые движения, уводя его поджарое тело от коварных деревяшек, а глаза цепко держали в поле зрения все источники опасности.

Сегодня все изменилось. У Владимира Вакара появился противник. Не безвольная жертва, не спившийся алкоголик, не глупый и доверчивый мерзавец-рэкетир, не тихий и ничего не подозревающий бухгалтер, а настоящий противник. Жестокий убийца, знающий, что за ним ведется охота, и стремящийся первым напасть на охотника. Вакар видел, как Ерохин вывел молоденького милиционера на стройку, а вышел без него. Генерал тогда не стал больше преследовать Игоря, а остался возле метро и спустя некоторое время заглянул на огороженную территорию. То, что он увидел, подтвердило его подозрения. Он никому об этом не сказал по единственной причине: чтобы никто не связал их имена и не открылась тайна трех предыдущих убийств. И еще он боялся, что, если Игоря привлекут за убийство милиционера, он, Вакар, не сможет выполнить свой долг перед Еленой и Лизой, и дом снова погрузится в вечный тягостный и так опротивевший ему траур.

Вакар бил по макиваре, видя перед собой ненавистное лицо Ерохина. Ему отпущено Еленой четырнадцать дней, из которых два уже прошло. Если он не успеет, то может потерять жену, которая в своем маниакальном упорстве обязательно сделает по-своему и наймет какого-нибудь проходимца, который потянет ее за собой на скамью подсудимых. Он должен успеть, повторял про себя Владимир Сергеевич в такт наносимым ударам и быстрым прыжкам и «уходам», он должен успеть. И теперь он полностью владеет ситуацией, не ждет покорно, пока Ерохин соберется с ночевкой к своей пассии и ранним утром пойдет по удобному пустырю. Нет, теперь он может взять все в свои руки. Если Ерохин за ним следит, его можно, как осла за морковкой, отвести туда, куда нужно. Заманить туда, где можно будет наконец покончить со всей этой историей.

Как следует потренировавшись, Вакар отправился в душ. Стоя под прохладными струями воды, он ощущал приятную мышечную усталость и с удовлетворением отметил, что одышки нет совсем. Генерал Вакар был в отличной форме.

6

Виктор Костыря даже не сразу понял, отчего он проснулся. На светящемся табло электронных часов горели зеленые цифры 4.00. Он снова закрыл в глаза, и в этот момент услышал звонок в дверь.

— Ты чего лежишь? — сонно пробормотала его очередная подружка, переворачиваясь на другой бок. — Уже второй раз звонят. Кого это к тебе черти носят посреди ночи?

Костыря быстро натянул трусы, вышел в прихожую и прильнул к дверному глазку. Лестничная площадка была хорошо освещена, и в глазке он увидел искаженное линзами женское лицо.

— Кто? — осторожно спросил он.

— Открой, Костыль, надо два слова сказать, — послышался женский голос. — Открывай, не бойся.

Виктор накинул на дверь цепочку и щелкнул замком. Перед ним стояла молодая женщина, с ног до головы затянутая в ярко-алую кожу. Густая копна длинных черных кудрей тоже была перехвачена алой кожаной повязкой. Верхние пуговицы на куртке были расстегнуты, и ему была хорошо видна висящая на шее толстая золотая цепочка с крупным кулоном в виде цветка. Виктор даже заметил, что один лепесток на цветке был отломан.

Женщина не сделала ни малейшей попытки войти в квартиру. Она словно бы даже не замечала, что дверь перед ней удерживается цепочкой.