Читаем Убийца из прошлого полностью

От вранья перед образами Крутилина спас городовой 4-го участка Литейной части Корней Добрынский, без стука распахнувший дверь в столовую:

— Ваше высокоблагородие, хорошо, что застал. На Сергеевской, семьдесят девять снова стрельба.

— Да что ж такое? Опять у Тарусовых? — спросил Крутилин.

— Нет, на улице.

Крутилин перекрестился.

— Ну слава богу, так бы и говорил.

— Три трупа.

— Сколько?

— Пристав в сыскную отправил, а я сюда, вдруг вы еще туточки, — объяснение своему появлению в квартире Крутилина городовой давал уже на бегу, с трудом поспевая за начальником сыскной по лестнице.

Старший дворник Ильфат рубил дрова в одном из дворов, когда услышал выстрел. Вместе с остальными дворниками тотчас побежал на Сергеевскую, но там кровавые события были уже позади. Мгновенно оценив обстановку, скомандовал подчиненным:

— Филька, Ахмет, Парфен, подымайте сани.

Подлетев к Прыжову, сразу понял, что жив — хоть не двигался, зато стонал:

— Доктора к саням и в больницу.

И поспешил к Выговскому. Тот не шевелился. На снегу под ним алела кровь. Ильфат опустился на колени, схватил руку. Пульс бился.

— Эй, Пантелеич! — окликнул он швейцара, который, увидев дворников, рискнул высунуться на крыльцо.

Ни французов в Крыму не боялся, ни черкесов на Кавказе, а тут, услышав выстрел, спрятался. Потому что раньше сам по себе был, а теперь семья, дети, жизнь словно заново началась. Неохота погибать. Позавчера ведь чудом среди живых остался, двинь Дуплет посильнее, обитал бы уже в райских кущах.

— Ты за руки, я за ноги, — велел швейцару Ильфат.

Вместе оттащили к саням, в которых уже лежал Прыжов.

— В какую больничку? — деловито спросил извозчик Терентий у старшего дворника.

— В Мариинскую, — не колеблясь, решил Ильфат.

Потому что хорошая. Его жену там от воспаления легких выходили.

— Так для бедных, — засомневался возница.

— Зато доктора лучшие, — решительно произнес Ильфат и пристроился рядом с извозчиком на облучке. — Гони, чего ждешь?

Дмитрий Данилович сперва крепко обнял Сашеньку за плечи, потом осторожно вытащил из ее руки «ремингтон».

— Диди, Диди, — повторяла она, словно заведенная. — Я убила человека.

— Успокойся, пойдем.

— Ридикюль, там ридикюль. — Княгиня махнула рукой в сторону мостовой.

Дмитрий Данилович сделал знак выскочившему вслед за ним камердинеру Тертию, чтобы тот забрал ридикюль. Медленно, с трудом они поднялись на третий этаж. Сашеньку трясло, она постоянно повторяла:

— Я убила, убила человека. Понимаешь?

Дмитрию Даниловичу было не по себе. Он никак не мог выбросить из головы образ убитого. Молодой крепкий парень в зипуне, подпоясанном кушаком. Только вот половины головы нет. Пуля снесла. Напрочь. Словно и не было.

— Все хорошо, дорогая, все хорошо. Главное, ты дома.

Он завел Сашеньку в спальную, горничная ее раздела и уложила в постель.

— Барыню трясет, лихорадка, — доложила она князю.

— Пошли за доктором, — велел он Тертию.

— Так Алексей Иваныч, сами знаете… может, и нет уже его.

— За любым.

Князь вернулся в спальню к жене.

— Я убила человека, — снова сказала она.

— Не человека, преступника.

— Это не важно… не важно. Я сама преступница.

— Иначе бы он убил тебя. Тебя господь защитил.

— Кто сие говорит? Неужели атеист?

Обормот лежал возле Сашеньки, согревая ее своим урчанием. Дмитрий Данилович присел, погладил жену по волосам.

— Тебе надо поспать.

— Я не смогу, не смогу заснуть.

— Выпей коньяку, — предложил Дмитрий Данилович.

— Нет, пахнет клопами.

— А ты не нюхай. Выпей сразу стакан.

Предложенное князем лекарство подействовало сразу. Явившийся на вызов доктор вынужден был развести руками:

— Судя по амбре, помощь моя не нужна. С вас пять рублей.

Вслед за ним явился Крутилин.

— О событиях знаю с чужих слов, — огорчил его Тарусов. — Видел только финал.

— А ваша супруга? Могу с ней переговорить?

— У нее шок. Она в забытьи.

— Жаль.

— Надеюсь, следствие против нее не откроют?

— Не волнуйтесь. Александра Ильинична ни в чем не виновата. Однако, позвольте вопрос: куда она ездила? Швейцар утверждает, что последние две ночи Александра Ильинична дома не ночевала.

— Понятия не имею.

— Простите, не уверен, что вас понял, — удивился Крутилин.

— Кому-нибудь другому я ответил бы резко. Но вам я стольким обязан. Потому юлить не стану, открою горькую правду: в субботу вечером Алексей и Сашенька сбежали.

У Крутилина несколько секунд ушло на осмысливание:

— Не может быть!

— Но это так.

— Позавчера сбежали, а сегодня вернулись? Так не бывает.

— Возможно, захотели забрать какие-то вещи?..

— Уверен, вы заблуждаетесь.

— Иван Дмитриевич, не надо, не стоит. Вы из дружеских чувств пытаетесь меня успокоить.

— Я не только ваш друг. Я сыщик. И как сыщик готов поклясться, что ваша версия ошибочна. Не спорю, между вашей женой и Прыжовым действительно имеются чувства…

— Вот видите, все все знают.

— …но чувства братские, дружеские.

— Хороша дружба. Где-то провели две ночи.

— А где? Помнится, Александра Ильинична вела дневник.

— Предлагаете сунуть туда нос?

Крутилин ушел от ответа.

— Позвольте откланяться, надо свидетелей опросить.