Читаем Убийца из прошлого полностью

Добыгин вытащил из шинели фляжку, с которой зимой не расставался. В ней всегда был коньяк — вдруг мороз проберет до костей? — и сунул Бражникову. Тот с жадностью присосался.

— И что отмечали? — спросил полковник, дабы поддержать разговор, потому что излагать дело, по которому заехал, было преждевременно. Нужно было сперва дождаться, когда похмелье пройдет.

— Тсс! — поднес палец ко рту Бражников. — Большой секрет. Знаете, кто Ломакина подстрелил? Тохес.

— Погодите-ка! Что за Тохес? Такого не знаю.

— Антошку? Ну как же, из сыскного, чиновник для поручений.

— Выговский? Он же летом в отставку.

— Ну да. Теперь у Тарусова помощничком. Но вчера они поругались, Тохес на шефа обиделся и в суд не пошел. А тут Ломакин с Дуплетом…

Чтобы справиться с волнением, Добыгин отобрал у Бражникова фляжку и тоже сделал глоток.

— Кто ведет следствие? Благообразов?

— Уже закрыто. Крутилин задним числом взял Тохеса сверх штата.

— Теперь понятно, — протянул полковник.

Как же он раньше не догадался, что за агент приходил с повторным обыском в Серапинскую гостиницу? Ведь Малышев описал его весьма подробно: рост выше среднего, сложение сухощавое, каштановые длинные волосы, тонкие черты лица, бороду и усы бреет. Но полковнику и в голову не пришло, что Выговский, выйдя в отставку, не бросил занятие сыском.

— А кто ему ключ от номера дал? — спросил вкрадчивым голосом полковник, хотя и сам уже знал.

Бражников молчал.

— Кто, спрашиваю? — Добыгин схватил судебного следователя за кадык. — Кто?

Себя полковник ругал последними словами. Малышев много раз жаловался, что Бражников не отдает ключ. Но Добыгин лишь посмеивался над старым сквалыгой: неужели ему жаль пару червонцев на подношение? Эх, надо было самому пойти и забрать ключ.

— Отпустите, — прохрипел Бражников.

Добыгин разжал пальцы.

— Я! Я дал ключ, — признался Петр Никанорович, отдышавшись.

— Зачем? Дружку хотели помочь?

Следователь, фраппированный столь грубым поведением полковника, заметил:

— Имею на то полное право. Адвокат, между прочим, обязан исследовать доказательства по делу.

— Имеет право? — переспросил Добыгин.

— Да-с.

— А за что плачу вам в месяц тридцать рублей? А? Чтобы вы вещественные доказательства друзьям раздавали? Можете попрощаться с деньгами.

— Ваше высоко… За что?

— Потому что ваш дружок убил нашего благодетеля. Думали, деньги с неба ко мне в карман падают?

— Я не хотел, думал… погодите… высокоблагородие, могу сообщить нечто важное…

— Вы? — спросил полковник, смерив следователя презрительным взглядом.

— Да. Сядьте, прошу. Прокурор отписал мне повторно допросить хозяина Серапинской.

— И что? Допрашивайте. В убийстве Франта Малышев не замешан. Ломакину помогал портье.

— Да, конечно, — многозначительно улыбнулся Бражников и даже подмигнул. — Конечно, портье. Но знаете… Тохес после обыска с Обуховского проспекта не уехал. Сел в сани и стал ждать.

Бражников замолчал. Полковник от волнения стал покусывать губы:

— Дальше, дальше, что? Язык проглотили?

— Дайте-ка еще из фляжечки. Коньяк у вас вкусный.

Добыгин протянул ему фляжку. Петр Никанорович от души хлебнул, крякнул от удовольствия и только потом продолжил:

— Тохес проследил за Малышевым. Видел, как вместе ездили к Ломакину.

— И что?

— Крутилин счел вас соучастником, — сообщил следователь.

— А прокурор?

— Говорит, что сие невозможно, что Крутилин очерняет вас из-за личной неприязни.

— Так и есть.

— Потому прокурор поручил допрос Малышева мне, а не Крутилину. Ну-с. Надеюсь, недоразумение снято. И мою «катеньку» отдадите в срок… Я очень на нее рассчитываю. Долги, все такое.

— Тогда почему обо всем я узнаю случайно? Почему не примчались тотчас же?

— Занят был. Но я бы непременно, клянусь. А что за дело вас привело?

— Об этом позже. Сперва о Малышеве. У него сильно расстроены нервы. Вчера жаловался, что устал от жизни, что болен, что руки готов наложить.

— Что вы говорите? — не без иронии спросил Бражников.

— Когда сие прискорбие случится, в дознании не усердствуйте.

— Давно бы так. А то водили за нос. Знал бы, что Дуплет убил Франта, Тохесу ключ не дал бы.

— Ваш Тохес еще крупно пожалеет.

— Вы что? Его хотите убить? Я… не позволю.

— Разве я разрешение спрашиваю?

— Опомнитесь, он полицейский.

— Во-первых, бывший. Во-вторых, ломакинские ребята жаждут мести. Единственное, что могу, — попросить, чтобы не на нашем участке.

— Ваше высоко…

— Заткнитесь. Слушайте дальше. Некто Афонька, приятель Стрижнева, утверждает, что тот невиновен, что есть, мол, у Ваньки инобытие[80], якобы пассажира всю пятницу возил…

— Стрижнев утверждает то же самое. Я хотел завтра поручение вам дать, чтобы проверили…

— Считайте, уже выполнил. Пассажира этого нашел. Ванька и вправду его возил, но… Теперь внимательно: в два пополудни клиент с ним рассчитался и Стрижнева опустил. Запомнили?

— А как на самом деле?

— Какая разница? Стрижнев — убийца. И в этом признается.

— Уверены?

— По дороге заеду в Съезжий дом, пригрожу, что посажу в одиночку и прикажу ее не топить.

— То бишь Стрижнев невиновен? Зачем тогда его губите?