Читаем Убийца из прошлого полностью

— Шелагуров приехал не один, — шепнул ей Антон Семенович. — С Ксенией.

— О боже! — вырвалось у княгини.

— Будьте с ней, прошу.

Прокурор пытался сбить Парусова с толку: точно ли тот уверен, что ездил к любовнице именно 4 декабря? Но свидетелю уже терять было нечего, запутать себя не дал.

— Прошу вызвать для дачи показаний помещика Шелагурова Александра Алексеевича, — произнес Тарусов.

Судебный пристав порылся в бумагах:

— Не явился.

— Александр Алексеевич только что прибыл курьерским поездом и ожидает в коридоре, — заверил его поверенный.

— Но защита не предоставила подтверждения о вручении повестки, — не унимался крючкотвор.

— Раз явился, зачем нам бумажка? — резонно заявил судья. — Вызывайте.

Шелагурова привели к присяге. Тарусов приступил к допросу:

— Знали убитого?

— Был моим крепостным. После реформ занимал должность сотского в селе Подоконниково.

— Служил исправно?

— Нет, крестьяне жаловались. За сокрытие неблаговидных поступков Петр Пшенкин вымогал у них деньги.

— Что вы предприняли?

— Пытался усовестить.

— Сколько людей он шантажировал?

— Точно не скажу. Многих.

— А вас? Вас Пшенкин шантажировал?

Шелагуров пристально посмотрел на Тарусова, ответил после долгой паузы:

— Странные вопросы задаете, Дмитрий Данилович.

— Да или нет?

— Конечно, нет.

— Вам знаком подсудимый?

Недоумение на лице помещика сменилось раздражением. Даже не взглянув на Стрижнева, ответил:

— Нет.

— Ваша честь, — Тарусов обратился к судье, — могу я задать вопросы подзащитному?

Бахтаров в ответ благожелательно улыбнулся:

— Сколько угодно.

— Вы когда-нибудь видели этого человека?

— Да, ваше сиятельство, — поднялся Стрижнев.

— Когда, при каких обстоятельствах?

— За день до убийства жены возил его в санях.

— Куда?

— Сперва в мясную лавку на Офицерскую улицу.

— Долго он там пробыл?

— Нет, зашел и вышел.

— И сразу залез в сани?

— Нет, сперва за угол зашел.

— Как думаете, зачем?

Стрижнев пожал плечами:

— До ветру.

— Что свидетель держал в руках?

— Кожаный саквояж.

— Тот самый, с которым зашел в зал?

— Да.

— Господин Шелагуров, теперь вопрос к вам. Зачем заходили за угол?

— Ваш подзащитный врет. Врет или заблуждается. Я впервые его вижу. Надеюсь, вопросов у вас больше нет. Могу быть свободен?

— Нет. Хотел бы в вашем присутствии задать Стрижневу еще пару вопросов.

Сашенька вспоминала ту злополучную субботу, озарение, которое посетило Прыжова. Как точно он описал действия преступника: нанял Стрижнева, поехал в мясную лавку, обмакнул на ее задворках ломик в кровь, потом подложил его под сиденье…

— Ваша честь, — Шелагуров обратился к судье, — я гласный Новгородской думы. Грязные наветы этого убийцы, — помещик указал на Стрижнева, — меня оскорбляют.

— Наветы? Он лишь сказал, что ходили справить нужду. Разве это оскорбление?

— Он врет.

— Тише. Присяжные разберутся. Адвокат, продолжайте.

— Итак, Стрижнев, — снова обратился к подзащитному поверенный. — Куда вы с господином Шелагуровым поехали дальше?

— Я никуда с ним не ездил, — не дал ответить Стрижневу помещик. — В тот день был в Новгороде.

— Помолчите! — приказал ему судья Бахтаров. — Подсудимый, можете отвечать.

— Он приказал отвезти его в номера на угол Загородного и Бронницкой, но по дороге велел остановиться.

— Где? Зачем? — спросил Тарусов.

— У трактира. Сказал: «Пирогов хочу с ливером, сходи, купи».

— И вы?

— Мне разве жалко? Тпру, остановился, Щепку привязал к забору, сбегал за пирогами, барин за то полтинник лишний дал.

— Свидетель, вы утверждаете, что в тот день вас не было в Петербурге? — вернулся к допросу Шелагурова Тарусов.

— Готов поклясться.

— А вот номерной с коридорным из меблированных комнат на углу Бронницкой и Загородного помнят, что вы заехали к ним во вторник первого декабря и выехали в пятницу четвертого декабря, как раз перед убийством Пшенкина.

— Какая чушь. Послушайте, господин судья, прикажите-ка полицейским проверить книги учета в этих меблирашках.

— В книгах вы не значитесь, Шелагуров, это правда, — не стал спорить Тарусов. — Но лишь потому, что предъявили вид на имя Бандорина Емельяна Лукьяновича, крестьянина села Титовка Маловишерского уезда Новгородской губернии, тоже вашего бывшего крепостного.

— Емелька Бандорин? Тогда все понятно. Позвольте, ваша честь, объясню. Емелька — bastard[120] покойного папеньки. По этой причине мы похожи, — сказал Шелагуров.

— Вот справка от волостного старшины, ваша честь. — Тарусов подошел к судье. — В ней говорится, что Емельян Бандорин скончался в 1869 году. Незадолго до кончины ходатайствовал о новом виде из-за потери ранее выданного.

— Что скажете, свидетель? — спросил свидетель.

— Ничего. Я не знаю, кто украл вид у Бандорина. Может, его сын? Он сильно похож на отца, а следовательно, на меня.