Читаем Убийца полностью

— Не знаю. — Я торопливо собирался. Меч, понятное дело, брать не стал, но снарядил самострелы и рассовал ножи так, чтобы можно было быстро достать. — Эти люди, или кто они там, слишком много обо мне знают, если сумели проведать, где я обычно останавливаюсь. Союзников у нас не слишком много, поэтому неразумно отвергать помощь, какой бы подозрительной она ни казалась. Да, собственно, ради этой встречи мы и приперлись в Верзу.

— Что делать нам? — Голос Сигона звучал точно голос призрака.

— Сидеть тихо, как мыши, и ждать моего возвращения. — Я посмотрел в окно: светило почти коснулось крыш. — Если после наступления темноты я не вернусь, спускайтесь вниз и дайте хозяину пару золотых. Его люди отведут вас к воротам города. В Верзе вам делать нечего.

— Береги себя. — Вайолетта внезапно поцеловала меня в щеку. — Это — на удачу.

— Если бы женские поцелуи приносили хотя бы каплю удачи, — махнул я рукой. — Ладно, не слушай мое ворчание. Просто я слишком старый и уставший.

Хозяин внимательно выслушал все, что я ему сказал по поводу гостей, и молча склонил голову. В этот раз он таки коснулся носом столешницы.

— Почему мне кажется, — пробормотал портейнец, — будто ты кого-то напоминаешь? Что-то связанное с короной… Глупости.

Судя по голосу, он ухмылялся, но я видел лишь блестящую плешь на склоненной голове.

— Просто сделай то, что я сказал.

И я вышел на улицу.

После чертовой приписки мне казалось, будто все встречные прохожие всматриваются в мое лицо. Почему я не взял у распроклятого жабоеда какой-нибудь шляпы с широкими полями? А если надвинуть капюшон, это точно покажется кому-то подозрительным.

Пока было возможно, я шагал по узким переулкам, пробирался через проломы в оградах, топал вдоль сточных канав и вообще выбирал места, куда редко суется городская стража. Однако временами все же приходилось выбираться на широкие людные улицы, и сердце всякий раз замирало, когда где-то мелькали черно-красные плащи патруля.

Поэтому я лишь краем глаза отметил, что центр Верзы здорово обветшал, многие старые дома потрескались, а в мостовой появились многочисленные прорехи. А ведь прежде отец тратил хорошие деньги, чтобы столица выглядела как сказочный домик. Видимо, старость таки брала свое, а помощники предпочитали тратить деньги из казны на свои забавы. Даже обидно: все-таки это мой родной город!

Площадь Часовщиков была не самой большой в городе, поэтому, остановившись у скобяного магазина, можно было запросто рассмотреть мастерские на противоположном конце прямоугольного участка. Вообще-то здесь располагались лавки, торгующие всякой нужной в хозяйстве мелочовкой, а само название появилось из-за огромных песочных часов. Когда-то здоровенная конструкция даже крутилась, и большие песчинки ссыпались вниз. Часы давно сломались, а песок внутри окаменел.

Кроме лавок и харчевен на площади было полным-полно торговцев на телегах. Они продавали то же, что и в магазинах, но гораздо дешевле. Временами стража разгоняла сброд, но проходило время, и все возвращались.

Я привалился плечом к стене здания и щелчком сбил многоножку, которая пыталась взобраться на руку. После осмотрелся. Итак, куча народу, десятки повозок, в том числе крытых, шум, гам и крики запряженных животных. На площадь успела лечь вечерняя тень, но торгующих это не останавливало. Чуть позже загорятся большие факелы, и в их свете люди продолжат торговать и покупать, соглашаться и до хрипоты спорить.

Не видно ни единого стражника.

Я вспомнил, что «Луна» вроде находится слева от швейной мастерской, и, чтобы туда попасть, необходимо пересечь площадь. Или обойти вокруг, по дворам? Так дольше, но спокойнее. Ладно, кто меня заметит в такой толпе?

Я прислушался к своим чувствам. Тишина.

Пришлось хорошо поработать локтями, чтобы обогнуть три огромных крытых воза, пропихнуться через толпу у пивной бочки и выйти на свободное пространство у бродячих кузнецов. Внезапно кто-то вцепился мне в правую ногу. Я раздраженно посмотрел вниз: нищий в лохмотьях и с черной повязкой на глазах.

— Какого дьявола?

— Господин, подай несчастному, потерявшему зрение за славного монарха Лаферда Четырнадцатого!

Я попытался стряхнуть попрошайку, но тот держался неожиданно цепко, точно вошь. На плечо легла тяжелая рука. Кто-то горячо и смрадно выдохнул в ухо:

— Подай несчастному, утратившему руку на полях славных сражений!

Я обернулся. Из толпы ко мне шустро пробирались нищие в живописных лохмотьях. Первый раз вижу таких здоровенных мускулистых попрошаек. Да еще и вооруженных в придачу. У кого-то я заметил палки, а кто-то просто прятал руку под одеждой. И меня окружали.

— Сейчас подам! — прошипел я и ударил «слепого» в нос коленом. — Не унесете!

Не оборачиваясь, ткнул ножом в бок того, что положил руку на мое плечо. Черт! Клинок съехал по кольчуге. Тем не менее хватка ослабела, и я тут же рванул вперед. Не-э-эет, вам меня не взять! Прыгнул в ноги парочке фальшивых нищих и сбил обоих на землю. Бросил нож, и тот воткнулся в щеку еще одному нападавшему. Тот завопил.