— Ничего другого не остается, поскольку у вас нет средств на отель. У нас есть боковая пристройка, довольно комфортабельная, предусмотренная как раз для таких случаев. Вы являетесь очень важным свидетелем, и я вынужден задержать вас хотя бы ненадолго, пока следствие не сдвинется с мертвой точки.

— Неужели вы думаете, что, гуляя по пляжу, я смог убить двух человек на яхте?..

— Я вас ни в чем не обвиняю, я только прошу вас задержаться здесь в качестве свидетеля.

Мисс Молин поворачивает к Шейлу свою золотистую головку.

— О Боже! — говорит она. — Не спорьте с этим господином. Я оплачу все расходы за отель. Лучше сходите за бутылкой виски.., в баре…

— Здесь нельзя ничего трогать, — сухо предупреждает Дюриэа.

Лицо девушки искажается в гримасе.

— Хватит! С меня довольно! — взрывается она. Она кладет руку на застежку-«молнию» своих брюк и добавляет:

— Я раздеваюсь.

Дюриэа поспешно встает.

— Хорошо, я закончил, — говорит он. — Можете идти.

Джоан Харплер поворачивается к Ните Молин и предлагает:

— Идемте ко мне на яхту. Я дам вам, во что переодеться.

— Спасибо, с удовольствием.

Джоан с улыбкой поворачивается к Шейлу.

— К сожалению, у меня нет мужской одежды, — говорит она. — А у нас размеры не совпадают…

Шейл смеется.

— Обо мне можете не беспокоиться, — говорит он. — Но в будущем будьте более предусмотрительной.

Глава 3

Выпив кофе, чтобы привести себя в чувство, Френк Дюриэа на полной скорости мчится домой.

Он сворачивает на углу авеню налево, чтобы въехать в ворота красивым виражом, но, удивленный, останавливается на развороте, резко тормознув. Возле крыльца дома он видит странный и незнакомый экипаж: к старой колымаге прицеплен фургон, служащий, по всей вероятности, домом его владельцу.

Дюриэа дает задний ход и припарковывает машину у обочины тротуара. Затем он поднимается по ступенькам крыльца, подозрительно косясь на дом на колесах.

Навстречу ему в холл выбегает Милдред.

— Ты уже вернулся, Френк? — спрашивает она. — Догадайся, кто к нам приехал?

— Сдаюсь…

— Это Грэмлс!

Дюриэа пожимает плечами. «Грэмпс» ни о чем ему не говорит.

— Да ведь это же мой дед Виггинс! Я рассказывала тебе о нем. Когда мы поженились, он был в Мексике…

Дюриэа слышит быстро приближающиеся шаги, и в следующую секунду в холле появляется невысокий пожилой мужчина с живыми глазами, седыми волосами и небольшими усами. Он подходит к Дюриэа слегка подпрыгивающей походкой и говорит:

— Сынок, не стоит беспокоиться, хотя мой приезд это действительно дурная новость, но я не собираюсь навязываться вам. Не очень-то любезно с моей стороны свалиться вам на голову в воскресное утро, тем более что Милдред хотела выспаться. Она мне сказала, что накануне вы легли в три часа ночи. Это хорошо. А то я было подумал, что вы оба неженки, во всяком случае ты, сынок. Я вообще-то не очень высокого мнения о прокурорах, но рад, что могу его изменить, и с удовольствием пожму твою руку.

При этих словах маленький старичок хватает Дюриэа за руку, пожимает ее и трясет.

— Повернись к свету, чтобы я мог получше разглядеть тебя.

Сквозь очки в стальной оправе на Дюриэа испытующе смотрят проницательные голубые глаза, окруженные сеточкой мелких морщин.

— Вид у тебя исправный, — говорит он. — Ты мне нравишься. Ты уже позавтракал?

— Нет еще, — отвечает Дюриэа. — Мы пойдем в молочную. Кухарки по субботам и воскресеньям не бывает.

— Вы будете завтракать со мной, дети мои. Не стоит тратить деньги на плохой завтрак. Хоть я и считаюсь уродом в семье Виггинсов, готовлю я тем не менее хорошо. Пойду приготовлю гренки, а Милдред тем временем сможет посплетничать на мой счет. Я нечто вроде бродяги. Когда завтрак будет готов, я постучу по кастрюле, и вы сразу спускайтесь. Завтрак будет скромным, но вкусным, это я вам обещаю.

Он дарит их улыбкой, поворачивается и исчезает в направлении кухни:

— Итак, что мы будем с ним делать? — спрашивает Дюриэа жену.

— Ничего, — отвечает Милдред. — С ним никто и никогда ничего не мог сделать. Гораздо важнее узнать, что он собирается делать с нами. От него всего можно ожидать. Я и не думала, что он когда-нибудь приедет к нам. Он терпеть не может представителей власти и закона.

Глядя на смущенную жену, Дюриэа добродушно смеется.

— Что же он такого натворил? — интересуется он.

— О!.. Ничего… Мне кажется, во время «сухого закона» он был бутлегером[2]. Кроме того, он водится со всяким сбродом. Когда я его видела в последний раз, его лучшим другом был гангстер, совершавший налеты на банки. Грэмпс был от него в восторге. Он говорил, что единственный способ не дать банку ограбить себя — это ограбить его первым. Грэмпс действительно невозможный, но все его любят.

— Мне казалось, что у него в Мексике есть какие-то прииски или шахты?

— Да, но у него их отняли. Ему выплачивают ежегодную компенсацию, и на это он живет. Вообще-то ему плевать на деньги. Послушай, Френки, если он тебе мешает, мы избавимся от него завтра же, потерпи его только сегодня.

— Ну разумеется, ведь это твой дед!