Читаем Убийство в долине Нейпы полностью

— Вы неисправимы, Чарвуд. Ничего мы не собираемся продавать, — ответила Лиз.

Хозе, точно его вызвали нажатием кнопки, появился с шампанским на подносе, и Чарвуд за секунду осушил еще два бокала. Затем он предложил Джону поистине огромную кучу денег за «Аббатство», на что Джон ответил:

— Это как раз половина того, что стоит поместье.

Чарвуд молниеносно отреагировал.

— У тебя нет выбора, малыш! — прогрохотал он. — Ты загнан в угол. Об этом знает вся долина. Вы по самые ноздри в долгах у банков. Ну, конечно, вы небось мечтаете, что кто-то из ваших процветающих дружков по виноградной части предложит вам побольше, но я что-то сильно в этом сомневаюсь. А я плачу наличными, учтите. Никакой тягомотины с этими дурацкими банками и их проклятыми подзалогами. Кладу на бочку большой чемодан, набитый доверху старыми добрыми зелененькими, и — дело с концом.

Монолог закончился одновременно с шампанским в бутылке. Наконец Чарвуд убрался, бросив на прощание Джону:

— Поразмысли над моим предложением, сынок. Даже когда спать ночью будешь, шевели извилинами насчет моего предложения, а утречком звякни мне поскорее, до того как банки опять начнут из тебя сок давить.

А меня пригласил:

— Приезжайте ко мне домой, милая леди, в любое время. У меня в подвалах — тонны шампанского, самого лучшего, недавно купил партию, бутылочки ждут не дождутся, когда их откроют.

— Передайте от нас привет Джаконелло, — сказала Лиз, едва пряча улыбку.

Чарвуд остановился как вкопанный. На миг наступила тишина. Он обернулся, уставился на Лиз, а затем разразился громовым хохотом:

— Джаконелло? Никогда в глаза не видел! Не узнаю даже, если повстречаюсь. И вообще, на черта ему я, бедный виноградарь, сдался? — И пошел через гостиную к выходу.

По дороге он предложил Хозе перейти к нему мажордомом, когда он, Чарвуд, сделается владельцем «Аббатства». Наконец шум мотора машины Чарвуда затих вдали, Лиз с облегчением вздохнула.

— Простите, Лиз, — осведомилась я, — вы имели в виду того самого Джаконелло?

— Да, да, того самого. Нет, наверное, на свете человека, который не слышал бы об Альфонсе Джаконелло. Это швейцарский миллиардер, сколотивший капитал на финансовых махинациях. Он нахапал драгоценные произведения искусства, чтобы украсить свой дворец, построенный в горах Сьерра-Мадре, здесь в Калифорнии. Мы подозреваем, что Гарри Чарвуд — подставная фигура Джаконелло, — продолжала Лиз. — Вряд ли у самого Гарри есть деньги вообще на какие-либо приобретения, тем более на наше имение. А вот Джаконелло только и думает, что бы еще прикупить. Несколько лет назад он сам предлагал нам продать ему «Аббатство». Мы ответили, чтобы он убирался подальше. Услышав такое, он чуть не рехнулся от негодования. Оно и понятно — никто ему прежде ни в чем не отказывал. Тогда он удвоил цену. Присылал к нам команду своих холуев на переговоры, но мы каждый раз отвечали отказом.

— И вы думаете, что он воспринял ваше «нет» как личное оскорбление?

— Да, этот человек просто не в состоянии поверить, что кто-то может отвергнуть деньги, поскольку сам он придает им гигантское значение. Скорее всего он решил, что мы питаем неприязнь к нему. Вот он и прислал подставного.

— Но почему, черт возьми, ему нужен именно винзавод? — спросила я. — У него достаточно денег, чтобы купить половину всего вина, производимого во Франции и в США, вместе взятых.

Лиз рассмеялась.

— Мы подозреваем, что им движет зависть. Не многим известно, что обогащение Джаконелло началось с вина. Его семья владела небольшим виноградником у Женевского озера. Они заработали хорошие деньги, достаточные для того, чтобы послать Джаконелло учиться в Оксфорд, а затем в школу бизнеса в Америке. Но он никогда не забывал унижений детских лет — когда французские виноделы посмеивались над низким качеством вина, производимого его семейством. Он мечтал взять реванш — стать хозяином лучшего винодельческого хозяйства в мире. Для этого он и решил завладеть нашим поместьем.

Больше ничего Лиз не успела рассказать мне про Джаконелло, потому что вошел Хозе с сообщением, что прибыл еще один визитер. Им оказался живший неподалеку ветеран виноделия, милый, добрый человек, известный к тому же своим прекрасным вином. Он приехал, чтобы поговорить о продаже Сэлдриджам отчаянно необходимого им мерло. Я оставила Джона и Лиз обсуждать с гостем условия сделки, а сама решила пробежаться трусцой.