Читаем Убийство Сэрай полностью

— Тогда каков твой бизнес,— с отвращением спрашиваю я. — Хладнокровно убивать людей?

— Да.

По спине пробегает дрожь.

Не знаю, что мне следует сказать по этому поводу, и стоит ли вообще что—то говорить, я решаю сменить тему разговора.

— Поможете мне перебраться через границу? — я спрашиваю с отчаянием. — Я... — я опускаю глаза от стыда.— Я сделаю все, что захотите. Но, пожалуйста, помогите мне перебраться через границу. — Я чувствую, как у меня начинают выступать слезы на глазах, но я не позволю ему увидеть меня плачущей. Не знаю почему, но я просто не могу позволить ему это. И я знаю, что он понимает, что я имела ввиду, говоря "все, что захотите". Я ненавижу себя за то, что предложила ему свое тело, но как я раньше говорила - я в отчаянии...

— Если ты имеешь в виду границу США,— он говорит и по некоторым причинам его голос удивляет меня,— тогда ты должна знать, что такое большое расстояние я не смогу тебя везти.

Я отрываю спину от сидения.

— Х-хорошо, как долго сможете?

Я снова ловлю его темный взгляд в зеркале. Наши взгляды пересекаются, и это вызывает дрожь по всей спине.

Он не отвечает.

— Почему вы не хотите помочь мне?— спрашиваю я, окончательно понимаю, что чтобы я не говорила это бесполезно. И когда он все-таки не отвечает, я говорю с отчаянием. — Тогда остановите у обочины и выпустите меня. Я сама дойду остаток пути.

Думаю, его глаза тронула легкая улыбка, когда он взглянул на меня в зеркало. Да, уверена, это я и увидела. Он знает также хорошо, как и я, что меня лучше силой вытащить и потащить обратно в лагерь, чем я по доброй воле выйду из машины.

— Тебе понадобится больше, чем шесть пуль из пистолета.

— Тогда дай мне больше пуль,— говорю я, становясь все злее.— И у меня не только один пистолет.

Это кажется, пробудило его интерес, хоть и не большой.

— Я забрала винтовку у охранника, ударив его по голове, когда проходила мимо забора.

Он кивает так слабо, что если бы я моргнула в этот момент, то не заметила бы этого.

— Хорошее начало, — говорит он и на мгновение снова переключает внимание на грязную дорогу и, в конце концов, поворачивает налево. — Но что ты будешь делать, когда закончатся пули. А они закончатся.

Я ненавижу его.

— Я побегу.

— И они поймают тебя.

— Тогда я ударю их.

Вдруг американец медленно сворачивает с дороги и останавливается у обочины.

Нет, нет, нет! Предполагалось, что все пойдет не так. Я ожидала, что он продолжит ехать, так как знает, что если он оставит меня здесь совсем одну, все, что случится со мной, будет на его совести. Но догадываюсь, что у него ее немного. Мне из принципа хочется выстрелить ему в голову. Он просто смотрит на меня с выражением чего-ты-ждешь? И я не трогаюсь с места. Я осторожно смотрю на дверь и снова на него, потом вниз на пистолет и снова на него.

— Вы можете использовать меня в качестве козыря, — я говорю это, потому что это мой последний шанс.

Его брови едва двигаются, но этого достаточно, чтобы я заполучила его внимание.

— Я любимица Хавьера,— я продолжаю.— Я... отличаюсь от… других девушек.

— С чего вы взяли, что я нуждаюсь в козыре?— спрашивает он.

— Ладно, Хавьер заплатил вам три с половиной миллиона?

— Это работает не так, — произносит он.

— Но я знаю, как работает Хавьер, и если он не заплатил вам до того, как вы вышли оттуда, он никогда этого не сделает.

— Вы собираетесь выходить?

Я тяжело вздыхаю, снова выглядываю в окно, затем поднимаю пистолет и говорю:

— Ты отвезешь меня к границе.

Американец облизывает свои сухие губы, затем машина снова начинает ехать. Сейчас я принимаю решение на ходу. Все продуманные детали моего побега закончились, когда я забралась в эту машину.

Когда американец говорил о границе Соединенных Штатов, мне казалось будто я ближе к границам других стран, чем к США и это приводило меня в ужас. Если я ближе к Гватемале или Белизу чем к Соединенным Штатам, то я сильно сомневаюсь, что мне удастся выбраться из этого живой. Я смотрела на карты. Я много раз сидела в той комнате и проводила кончиком пальца по не большой дороге между Саморой, Сан-Луис Потеси, Лос Мочис и Сьюдад-Хуарес. Но каждый раз я пыталась выкинуть мысли о возможности оказаться еще дальше на юге из головы, я не хотела мириться с тем, что могу быть так далеко от дома.

Дом. На самом деле это просто слово. У меня не было никакого дома в Соединенных Штатах. Тем не менее, там я родилась и выросла, хотя моя мама тоже принимала небольшое участие в моем воспитании. Но я хочу вернуться домой, потому что там всегда было лучше, чем в том месте, где я провела последние девять лет.

Я спиной частично опираюсь на дверь, частично на сиденье, так чтобы смотреть в оба за американцем. Как долго я смогу так продержаться неизвестно. И он знает это.