Читаем Убийство-2 полностью

— Кто мог это сделать? — спросила она. — Это наверняка кто-то из наших солдат.

Он поднялся, по-прежнему глядя в сторону.

— Неужели вам все равно, Биляль? Разве вы не понимаете, как это важно? Ведь получается, что Йенс говорил правду. А его пытаются обвинить…

— Это война! — вдруг сказал он с неожиданной силой, и она даже вздрогнула — такой яростью полыхнули его темные глаза. — Вы там не были. Вы не знаете, что это такое.

— Не говорите так, — тихо проговорила Луиза Рабен. — Я видела, что делает война. Моего мужа подставили…

— Не было никаких радиосигналов, и никто ничего не скрывает. Рабен просто бандит, и самое ужасное то, что по его вине погибли люди. — Он метнул на нее свирепый взгляд. — А сам остался жив.

Она не сдавалась:

— Но ведь мой отец думает иначе, вы же знаете. Он нашел доказательства. Может, это тот человек, который подложил в шкафчик Согарда те вещи…

Биляль выругался. Первый раз на ее памяти. Потом встал и двинулся к ящикам со снаряжением у стены.

— Раз вещи нашли в шкафу Согарда, значит он их туда и положил, — сказал лейтенант. — Кто же еще? А он идиот. Я всем говорил, что потолки там ненадежные и что лучше в подвал не ходить.

— Биляль, кто занимался радиосигналами два года назад?

В его руках теперь была другая винтовка. Он держал ее так же, как все остальные мужчины в части, — как будто оружие было продолжением его самого.

— Вы медсестра. Вот и занимайтесь тем, за что вам платят.

— Я жена Рабена! И дочь полковника! Двое самых дорогих мне людей за решеткой из-за ваших грязных…

— Все есть в компьютере! — выкрикнул он. — Это просто список сигналов, только и всего!

Она не собиралась уходить ни с чем.

— Допустим, кто-то узнал, как можно удалить записи из этого списка. Мне кажется, что Согард вполне мог знать это, он же был оставлен за главного. А кто еще?

Он вынул магазин из второй винтовки, осмотрел его, провел пальцем по металлу, с щелчком вставил на место.

— Я отказываюсь говорить на эту тему, — сказал Биляль. — Это внутреннее дело армии, вас оно не касается.

— Позвоните этому мерзавцу Арильду! Узнайте, кто донес на отца после кадетского бала.

Он уставился на нее:

— Что?

— Господи, что непонятного? Как только мой отец начал вникать в это дело, его тут же арестовали. Почему? Да потому, что он мог докопаться до правды. Если узнать, кто…

Он оставил оружие и повернулся к ней, его смуглое лицо было непроницаемо.

— Позвоните, — требовала она. — И полиции тоже скажите. Они должны знать. — Она решительно тряхнула волосами. — Если вы не хотите, я сама…

Биляль медленно достал из кармана мобильный телефон. Она наблюдала, как он водит пальцами по клавишам, не нажимая на них.

— Я жду… — сказала она.

Он обвел взглядом пустой склад, убрал телефон обратно. Потом протянул руку, схватил ее за горло и сжал пальцы.

Водитель с тревогой следил за тем, как Лунд с грохотом переворачивает шаткую мебель в бывшей пекарне, которая на самом деле была всего лишь пристройкой во дворе. С каждой минутой он нервничал все сильнее.

— Я говорил с базой, — сказал он. — Мы должны немедленно ехать обратно.

Лунд исцарапала руки, насажала себе заноз, но так ничего и не нашла. Ничего.

Прислонившись к дверному косяку, Странге молча ждал.

— Я хочу увидеть печь, — сказала Лунд. — Где она?

Афганский полицейский повел ее в дом. Он нашел еще один очаг, черный от копоти и заваленный обгоревшими дровами.

Лунд осмотрела ее.

— Это не печь, — сказала она и повторила громко, глядя в глаза полицейскому: — Печь!

— Так понятнее, — хмыкнул Странге.

В его кармане запиликал телефон, и он вышел на улицу, чтобы ответить на звонок.

Афганец вскинул в отчаянии руки. Сказал что-то непонятное ей, однако интонации были вполне красноречивы.

Лунд направилась в другую комнату. Там у дальней стены была навалена груда досок, фанеры, обломков мебели. Она стала разбирать этот завал, пока один из местных полицейских светил ей сзади фонариком.

В щель между досками она увидела, что у самой стены сложены горкой камни и кирпичи, как будто под ними что-то спрятано.

— Так, — сказала она, оборачиваясь к стоявшим за ее спиной афганцу и водителю. — Нужно убрать весь этот хлам и посмотреть, что лежит у стены.

Шеф полиции что-то горячо заговорил на своем языке, водитель неохотно отвечал ему. Наконец афганец в сердцах покрутил пальцем у виска.

— Он думает, что вы сумасшедшая, — перевел солдат. — В общем-то, я с ним согласен.

— Здесь произошло убийство! — закричала она. — Погибла целая семья!

— Мы не знаем этого, Лунд, — сказал Странге, входя в дом.

— Знаем! — воскликнула она.

Ее палец нацелился в лицо начальнику местной полиции, и тому это очень не понравилось.

— Расскажите мне все, что вам известно! Здесь жила целая семья! Мать, отец, трое детей.

Солдат снова стал переводить. Полицейский со скучающим видом слушал.

— Я должна узнать, что с ними стало! — орала Лунд.

К ее удивлению, пухлый бородатый афганец засмеялся, потом что-то сказал водителю.

— Здесь, к вашему сведению, семьи умирают каждый день, — перевел тот. — С каких это пор вы стали так беспокоиться по этому поводу?

Афганец с вызовом посмотрел на нее и зажег сигарету.