Эбби захлопнула журнал с изображениями домов, о которых можно только мечтать, раздавила в пепельнице сигарету, допила бокал белого вина и принялась готовиться к выходу.

Сначала подошла к окну, выглянула сквозь планки жалюзи на непрерывные ряды домов времен Регентства. Натриевый свет уличных фонарей приобретал в тенях оранжевый оттенок. Уже вполне стемнело, воющий осенний ветер как из ведра выплескивал в оконные стекла потоки дождя. В детстве она всегда боялась темноты. По иронии судьбы сейчас чувствует себя в ней в безопасности.

Эбби давно изучила машины местных жителей, постоянно стоявшие по обеим сторонам улицы с соответствующими квитанциями на парковку. Мельком их оглядела. Никогда не могла отличить одну модель от другой, а теперь знает все. Грязный черный «гольф джи-ти», заляпанный птичьим пометом. Пассажирский грузовичок «форд-гэлакси», принадлежащий супружеской паре из дома напротив – родителям невоспитанных близнецов, вечно таскающим вверх-вниз по лестнице покупки в тележках на шатких колесиках. Несколько неуместная маленькая «тойота-ярис». Старый «порше-бокстер» молодого человека, предположительно врача из расположенной неподалеку Королевской больницы графства Суссекс. Ржавый белый фургон «рено» со спущенными шинами, с коричневой картонной наклейкой на стекле пассажирской дверцы с надписью «Продается» красными чернилами. Еще десяток автомобилей, владельцев которых она знает в лицо. Ничего нового, беспокоиться нечего. Никто не шныряет в тенях.

Торопится какая-то парочка, вместе держа раздувшийся зонт, который грозит вот-вот вывернуться наружу.

Закрыть на шпингалеты окна в обеих спальнях, в ванной, гостиной, столовой. В каждой комнате поочередно поставить на таймер свет, телевизор, радио. Протянуть поперек дверей нитку, перешагнуть, высоко подняв ноги, провести ее по коридору к входной двери.

У меня паранойя? Можете не сомневаться!

В узком коридоре Эбби сняла с вешалки длинный макинтош и зонт, переступила через нитку, выглянула в глазок, видя мутно-желтое, как рыбий глаз, свечение на пустой лестничной площадке.

Сняла цепочки, опасливо открыла створку, вышла, мгновенно почувствовав запах древесных опилок. Плотно закрыла дверь, заперла на три врезных замка.

Постояла, прислушалась. Где-то внизу в какой-то квартире безответно звонил телефон. Она поежилась, плотнее запахнулась в плащ с овчинной подкладкой, до сих пор не привыкнув к холоду и сырости после стольких лет, прожитых под сияющим солнцем. До сих пор не привыкла проводить в одиночестве пятничный вечер и ночь.

Сегодня запланировала посмотреть на пристани фильм «Расплата», чего-нибудь съесть – может, пасту – и, если хватит храбрости, выпить в баре пару бокалов вина. По крайней мере, при этом можно с большим удовольствием смешаться с другими людьми.

Неприметно одетая в сшитые на заказ джинсы, высокие ботинки, вязаный свитер поло под макинтошем, желая хорошо выглядеть, но не привлекать внимание, если решит зайти в бар, Эбби толкнула дверь на пожарную лестницу, с огорчением и раздражением видя, что рабочие на выходные наглухо ее заставили досками и стенными панелями.

Осыпав их проклятиями, она сначала решила пробиться, потом передумала, нажала кнопку лифта, пристально глядя на поцарапанную железную дверь. Кабина через пару секунд грохнула, дернулась, послушно пошла вверх, прибыла на этаж, рывком остановилась со скрежетом, наружная дверь открылась с таким звуком, словно с совковой лопаты посыпался гравий.

Когда Эбби вошла, дверь точно с таким же звуком закрылась, одновременно задвинулись двойные дверцы, замкнув ее в кабине. Она вдохнула запах чьих-то чужих духов и моющей жидкости с лимонной отдушкой. Лифт так резко дернулся вверх на несколько дюймов, что она чуть не упала.

Когда уже поздно было передумывать и выскакивать, когда вокруг сомкнулись железные стены, а на лице, почти невидимом в мутном зеркале, отразилась настоящая паника, кабина стремительно рухнула вниз.

Эбби почти успела понять, что совершила страшную ошибку.

3

Октябрь 2007 года

Сидя за своим столом в кабинете, суперинтендент Рой Грейс положил телефонную трубку, скрестил на груди руки, откинулся в кресле, отъехал назад, пока спинка не уткнулась в стенку. Будь все проклято. Без четверти пять в пятницу выходные только что, более или менее буквально, ухнули в сортир. В водосточную канаву, в любом случае.

Добавим вчерашний позорный проигрыш почти трех сотен на еженедельной партии в покер с приятелями. Одно хорошо – не придется даже выходить на улицу под проливным дождем в промозглую ветреную пятницу. Сквозь плохо подогнанные оконные рамы в маленький кабинет задувает ледяной ветер, слышится барабанная дробь дождя. В такой день нечего делать на улице.