– Однажды вечером – мне было около пяти – папа вернулся домой, – продолжил я тихо, будто разговаривал сам с собой. – Я уже поужинал, макаронами с сыром, разумеется, и смотрел телевизор, а она поставила перед ним на кухонный стол стейк. До сих пор слышу, как он шипит на тарелке. Помню, как пахло масло, на котором мясо было поджарено. Отец был вне себя от ярости…

Сидя на стуле, он поднял взгляд со смесью злости и непонимания на лице. Мой отец привык обходиться малым. Он вырос в бедности. В отличие от мамы. Она родилась в богатой семье и бросила обеспеченного жениха, которого ей выбрали родители, чтобы выйти замуж за папу. Родня отреклась от нее. Бабушка и дедушка до сих пор ни разу не встречались со мной.

– «Как ты могла растратить деньги? – повторил я слова отца, изображая его строгий тон. – Если моя семья не может позволить себе стейк, значит, я тоже его есть не буду!». Но мать ответила: «Стейк – это блюдо для важных людей», ведь ей хотелось напомнить отцу, что он – важный человек.

Посмотрев Бэнкс в глаза, я заставил себя улыбнуться.

– В итоге он стал великим человеком, и теперь мы можем позволить себе стейки, когда вздумается, – подытожил я, опустив глаза, и пробормотал себе под нос, рассеянно отодвинув тарелку: – И мне для этого даже не обязательно быть важным.

Я не был важным человеком. Пока.

Отец работал не покладая рук, чтобы дать матери все, чем она пожертвовала, выбрав его, и как я отплатил ему? Вел себя как скотина, разъезжал на машинах, за которые платил он, и ел все, что хотел, наплевав на цены. Я ни черта не заслужил.

В тени отцовских достижений я был ничтожеством.

Стараясь хоть чего-то добиться самостоятельно, я использовал свой трастовый фонд, когда вышел на свободу в прошлом году, инвестировав большую часть в различные проекты, но ярлык преступника по-прежнему висел на мне тяжелым бременем. Во взгляде отца я всегда видел этот немой упрек. Мне никогда не удастся смыть позор.

В глазах начало печь, и я моргнул, посмотрев в сторону. Я не был достоин места за этим столом, не говоря уже о праве есть гребаное мясо, купленное им.

Вдруг я заметил, что девушка шевельнулась. Подняв взгляд, увидел, как она развернула салфетку, взяла вилку с ножом, аккуратно отрезала кусочек стейка и робко положила его в рот.

Медленно пережевывая, Бэнкс внезапно зажмурилась и накрыла губы ладонью.

Мое тело окутало теплом, и я тихо спросил:

– Вкусно?

Она открыла глаза и кивнула, издав едва слышный стон удовольствия.

Мои плечи расслабились. Наблюдая за тем, как Бэнкс отрезала еще один кусочек, на сей раз быстрее, я улыбнулся.

Мама готовила фантастический домашний маринад, но и я умел правильно жарить мясо.

Посмотрев на свою тарелку, снова придвинул ее к себе и поднял столовые приборы.

– Что ж, я рад, что смог переубедить тебя насчет стейка, – заметил я, принявшись за собственную порцию.

Девушка вздохнула.

– На самом деле я никогда не пробовала стейк.

Очередной кусок нежного, сочного мяса подействовал на мои вкусовые рецепторы словно наркотик.

– Никогда?

Она пожала плечами и отвела взгляд.

– Что ты обычно ешь?

Не прерываясь ни на секунду, Бэнкс продолжила резать свой стейк. Похоже, она проголодалась.

– Яйца, тосты… Все в таком роде.

– Этим, наверное, особо не насытишься.

Девушка вновь отвела взгляд, проигнорировав мое любопытство. Я посмотрел на ее руки. Под ногтями виднелись тонкие черные полоски грязи, манжеты черной толстовки выглядели потертыми. Яйца и тосты, значит? Проклятье, у меня появилось смутное подозрение, что ничего другого Бэнкс себе позволить не могла. Сколько Гэбриэл ей платил?

Полагаю, теперь за ее жалование был ответственен я, не так ли? Завтра разберусь с этим.

– Раньше ты не носила перчатки, – подметил я, указав на ее кожаные полуперчатки. – Появилась какая-то причина?

– Так я не поцарапаю свои костяшки, когда врежу тебе, – хмыкнула она и вновь набила рот едой.

Я затрясся от слабо сдерживаемого смеха. Может, я и позволю ей нанести один удар. Хотя в нашей схватке Бэнкс точно не победит.

Она съела стейк, зеленые бобы и почти весь картофель, после чего наконец открыла бутылку воды и сделала щедрый глоток.

Бэнкс выглядела… удовлетворенной, как это ни странно.

Не знаю почему, но мне было приятно ее накормить. Она не из тех людей, которые позволяли другим помогать, так что этот случай стал исключением. И я наслаждался представленной возможностью.

Сделав еще один большой глоток, девушка закрыла бутылку и вытерла рот рукавом.

Я продолжил есть, пока она сидела молча, теребя салфетку, лежавшую на столе.

Спустя несколько секунд Бэнкс нарушила тишину и, устремив на меня свой решительный взгляд, произнесла:

– Я не знаю, где он. А если бы знала, то не сказала бы тебе.

Она не пыталась запутать меня, была честна и прямолинейна. Обдумав ее слова, я кивнул.

Подняв салфетку, вытер рот, затем положил ее обратно и ответил, не отводя взгляда:

– Понимаю. Но все равно тебя не отпущу.

Глава 12

Бэнкс

Наши дни