— Меньше разговаривайте, капитан. Делайте, что вам приказано. Первыми переправляйте танковый батальон и артдивизион. Они поступают в распоряжение командующего армией.

Гневно посмотрев на подполковника, Кожин крикнул в сторону набережной:

— Асланов, ко мне!

Вартан подбежал к Кожину, приложил руку к головному убору:

— Асланов здесь, товарищ командир!

— Отводите дивизион к мосту и начинайте переправу! — приказал Кожин и, заметив, что подполковник отвернулся к Петрову, добавил: — Сниматься с позиций побатарейно.

— Есть сниматься побатарейно! — ответил Асланов и скрылся за развалинами дома.

Он хорошо понял командира. Тот не спешил с отводом. «И правильно делает, нельзя же уходить без отряда ополчения». Уже на ходу он крикнул:

— Гаркуша, ко мне!

К нему подбежал командир второй батареи.

— Снимайте батарею и — к мосту!

* * *

Танковый батальон и артиллерийский дивизион уже были на той стороне реки. Начали переправляться и пехотные подразделения. Бойцы шли не только по понтонному мосту, но и, по узкому деревянному настилу, который на скорую руку был сделан на еле выглядывающих из воды сваях, оставшихся от старого моста. Стучали по настилу конские копыта, скрипели повозки. Под тяжестью людей, лошадей и телег жалобно скрипели и прогибались доски, касаясь холодной, взлохмаченной от порывов ветра-воды.

Капитан Кожин, переправившись на левый берег с группой командиров, стоял и молча всматривался в хмурые лица своих воинов, проходивших мимо него.

Немцы, заметив движение на мосту, усилили огонь.

— Ши-ире ша-аг! Не задерживаться на переправе! — приказал Кожин.

Он то и дело оглядывался назад. Смотрел, не покажется ли Голубь, которому было приказано найти отряд москвичей. Кожин почти был уверен, что Пастухов вместе со своими людьми благополучно переправился на эту сторону. И все же он тревожился за него. Все как-то не клеилось сегодня. Вот потеряли связь с отрядом… По чьему-то несуразному приказу забрали у него танки, даже артиллерию…

Немцы все ближе подходили к переправе. Одна группа автоматчиков даже попыталась сбить с позиций батальон Соколова и с ходу ворваться на мост. Но в это время справа во фланг немецким автоматчикам кинжальным огнем ударили два пулемета. Автоматчики отхлынули назад.

Когда переправа полка уже подходила к концу, с правого берега ушла последняя рота, последний солдат простучал сапогами по настилу моста. Над переправой, описывая в небе светящиеся дуги, взметнулось несколько ракет. Командир полка взглянул в ту сторону и увидел танки. На полном ходу они неслись к переправе.

— Семенов! — крикнул Кожин.

К нему тут же подбежал начальник инженерной службы полка.

— Все готово для взрыва моста?

— Готово!

А танки уже достигли переправы. Три из них с ходу устремились к восточному берегу. Остальные развернули башни и открыли огонь по подразделениям Кожина.

Дальше ждать было нельзя. Если бы отряд Пастухова и появился на том берегу, к этому мосту он уже не смог бы пробиться.

— Ло-жись! — скомандовал Кожин.

Инженер взялся за ручку взрывного аппарата. Кожин не спускал глаз с танков, ползущих по мосту. Когда головной танк достиг середины моста, Кожин скомандовал:

— Давай!

Грохнуло сразу несколько взрывов. Мост как-то странно вздыбился и вместе с огромными столбами воды и танками рухнул вниз.

— А-а-а!.. — вырвался у всех вздох облегчения.

В ту же минуту к Кожину подскакал Голубь. Он с тревогой сообщил:

— Товарищ капитан, отряда ополчения нет на этой стороне!..

— Как нет? — поразился Кожин.

— Не знаю. Танковая рота переправилась, а отряда нет… Комиссар остался у танкистов. Выясняет, как это произошло.

Часть 3

1

Наташа еще спала, когда в окошко несмело заглянуло утреннее солнце. Почувствовав на своем лице теплые, ласковые лучи, она улыбнулась и открыла глаза. Поднявшись с постели и набросив на себя халат, девушка неуверенной поступью прошлась по комнате. С каждым шагом ее сердце все больше наполнялось радостью. «Могу, могу ходить!..» — ликовала она.

Наташа прошла к окну и стала смотреть на небольшую окраинную площадь города. Она так была поражена увиденным, что в первую минуту даже отступила назад. Перед ней была совсем не та площадь, которую она знала, не тот город. Ей казалось, что она находится сейчас не в Подмосковье, а в какой-то чужой стране… На той стороне площади, над зданием районной библиотеки, развевался красно-черный флаг со свастикой в центре, напоминавшей паука. По мостовой проходили колонны вооруженных немецких солдат, проносились приземистые автомашины, броневики. По тротуарам расхаживали чужие офицеры в серо-зеленых шинелях и фуражках с высокими тульями. Наташу поразило то, что гитлеровцы шагали с важным видом победителей, а жители города шли по обочинам мостовой, втянув головы в воротники своих пальто, ссутулившись, уступая тротуары пришельцам.

«Да что же это такое? Почему они так унизительно ведут себя перед этими… — думала девушка и тут же поймала себя на мысли: — А как ты сама будешь вести себя?»