- Нет, это не так, - не согласился Кэйлеб. - Но я скажу тебе, что он собирается делать. - Мерлин поднял обе брови, а Кэйлеб пожал плечами. - Он собирается установить шпринги на свои якорные тросы. Он собирается переправить на берег столько своих тяжелых орудий, сколько сможет, и установить их в качестве береговых батарей. Он будет думать о том, что мы с ним сделали, и о том факте, что Крэг-Рич гораздо лучше подходит для его галер, чем открытое море. И он собирается сделать все, что в его силах, чтобы смягчить панику и шок своих людей. Он собирается использовать каждый божий день - каждый час, - который мы ему даем, чтобы подготовиться и убить как можно больше моих людей, когда мы, наконец, нападем.

- Но... - начал Мерлин, и Кэйлеб покачал головой.

- Я знаю, что если мы подождем Доминика, мы все равно сможем уничтожить каждый корабль, который есть у Тирска, что бы он ни делал тем временем. Но если мы дадим ему время подготовиться, мы потеряем наши собственные корабли. Уверен, что их будет не так много, как у него, но мы будем вынуждены прийти к нему на гораздо менее выгодных условиях, и он ни за что не сдастся без боя - вероятно, неприятного боя, на слишком близком расстоянии.

- С другой стороны, если мы войдем сегодня вечером, пока его люди все еще измотаны и напуганы, в то время как он сам, вероятно, все еще пытается справиться с тем, что мы уже сделали с ним, импульс будет на нашей стороне. Его люди будут чувствовать себя пойманными в ловушку и беспомощными, а люди, которые чувствуют себя таким образом, гораздо более склонны просто сдаваться вместо того, чтобы сражаться до победного конца.

Мерлин начал было открывать рот в новом протесте, но теперь он закрыл его. Он все еще думал, что план Кэйлеба был рискованным, но он должен был признать, что принц, похоже, довольно хорошо приспособился к мысли, что более чем человеческие способности его сейджина - или волшебника - были даны для того, чтобы их использовать. И, учитывая собственные возможности Мерлина, идея войти в Крэг-Рич в разгар бури была не такой уж безумной, как казалось на первый взгляд.

Но не это оборвало его протест. Нет, что сделало это, так это осознание того, что Кэйлеб был прав.

На самом деле это было не то, что пришло бы в голову Нимуэ Элбан, потому что на войне, в которой она участвовала, капитуляций не было. Были только победители и мертвые, и само понятие пощады было бессмысленным. Мерлин допускал влияние деморализации и паники на боеспособность противника, но он не пошел на шаг дальше и не вспомнил, что почетная капитуляция была глубоко укоренившейся частью ведения войны в Сэйфхолде.

И, - признался он себе, - он был слишком обеспокоен потенциальными трудностями простого проникновения в Крэг-Рич, чтобы подумать о том, насколько ужасающей должна быть ночная атака на "безопасной якорной стоянке". Особенно в подобную ночь, которая обещала быть незабываемой вслед за кошмарным днем, который только что пережили люди, получившие его.

Это все еще было сомнительное решение, - размышлял он. - Это можно было бы оспорить в любом случае, и это справедливо. И все же он начинал подозревать, что Кэйлеб Армак всегда предпочитал более смелое решение практически любой проблемы. Это могло бы быть плохо, но только в том случае, если бы принц позволил своим инстинктам взять верх над холодным расчетом потенциальных преимуществ и недостатков. И, несмотря на первоначальную реакцию Мерлина, здесь происходило совсем не это.

Похоже, он унаследует от своего отца нечто большее, чем просто трон, - подумал Мерлин, вспомнив хладнокровную, расчетливую реакцию Хааралда на ужасающие шансы против его королевства. - Интересно, есть ли ген для такого рода вещей?

- Хорошо, ваше высочество, - сказал он наконец, его тон был более официальным, чем это было принято. - Если вы полны решимости сделать это, то полагаю, самое меньшее, что ваш ручной "волшебник" может сделать для вас, это помочь.

- Вот это по-нашему! - сказал Кэйлеб, шлепнув его по спине кирасы со стекающей по ней водой, и повернулся, чтобы посмотреть через свое плечо.

- Капитан Мэнтир! Общий сигнал: "Построиться в линию за мной. Приготовиться к ночным действиям." Повторите для всех кораблей. Затем давайте зажжем наши ночные фонари и поднимем их, пока у нас еще есть немного дневного света. После этого, - он оскалил зубы, глядя на флаг-капитана, - я хочу, чтобы вы изменили курс.

V

Крэг-Хук,

риф Армагеддон

Граф Тирск подавил стон полного изнеможения, опускаясь в кресло. Его живот заурчал от внезапной острой боли, когда аромат горячей еды, которую успел приготовить его камердинер, напомнил ему, что он не ел с самого завтрака, то есть почти тридцать шесть часов назад.

Он потянулся за своим бокалом, затем остановился, и его губы непроизвольно скривились. Последнее, что ему было нужно на совершенно пустой желудок, - это вино, и вместо этого он взял большую булочку с маслом.