Читаем У рифа Армагеддон полностью

Мэйликей боролся за равновесие, когда последние выстрелы громоподобного бортового залпа "Дреднота" обрушились на его флагман. Его разум казался ошеломленным, как будто он попал в какой-то густой, затягивающий зыбучий песок. Он дико огляделся и увидел, как "Дреднот" проходит мимо его корабля по правому борту.

Галеон перевернул руль, неуклонно поворачивая на левый борт, принимая ветер широко по траверзу, а не прямо за кормой. Его реи двигались плавно, с точностью машины, когда он лег на левый галс, в сотне ярдов с подветренной стороны, между "Кинг Ранилдом" и рифом Армагеддон, как кракен между только что вылупившейся морской виверной и сушей.

Смятение и резня, вызванные его огнем, парализовали "Кинг Ранилд". Капитан галеры был мертв; ее первый лейтенант был смертельно ранен; ее рулевые лежали, истекая кровью, на палубе. К тому времени, как ее второй лейтенант смог начать восстанавливать управление, "Дреднот" лег на новый курс, и его бортовой залп прогремел снова.

Новые ядра попали в возвышающийся правый борт галеры, а не в ее более хрупкую корму. Более толстая обшивка оказывала немногим большее сопротивление тяжелым ядрам галеона, но она давала намного больше осколков, которые смертельно ранили экипаж. И когда "Дреднот" выстрелил в нее еще раз, КЕВ "Дистройер", следующий за кормой "Дреднота", пересек кильватер "Кинг Ранилда" и тоже обстрелял ее.

Мэйликей отвернулся от "Дреднота", когда "Дистройер" открыл огонь, и в грохоте орудий второго галеона он увидел уничтожение своего флота. Ни одна из его галер не могла сравниться с сосредоточенной огневой мощью галеонов Кэйлеба; они были безнадежно рассредоточены и неупорядочены, в то время как чарисийские корабли находились в компактном, хорошо контролируемом строю, стреляя из своих орудий с невозможной быстротой; и в сложившихся погодных условиях галеры были в безнадежно невыгодном положении для маневра. Количественное преимущество ничего не значило, если его нельзя было применить, а так оно и было.

Он слышал, как второй лейтенант флагмана выкрикивал приказы сменным рулевым, отчаянно сражаясь, чтобы, по крайней мере, отвернуть корму "Кинг Ранилда" от этого ужасного, непрекращающегося огня. Но как раз в тот момент, когда неуклюжая галера начала, наконец, неохотно подчиняться рулю, ядро срезало ее грот-мачту ниже уровня палубы. Она с грохотом обрушилась вниз, ударилась о палубу и упала в воду, вывалившись за борт в виде клубка расколотого дерева, развевающейся парусины и сломанного такелажа. Галера дико, неописуемо накренилась, когда она внезапно оказалась беспомощной. Обломки рядом действовали как огромный плавучий якорь, волоча ее по кругу, и все же этот безжалостный огонь обрушивался на нее снова, и снова, и снова.

Мэйликей уставился на корму, его ошеломленный мозг лихорадочно соображал, когда третий корабль в линии Кэйлеба врезался в нее. "Кинг Ранилд" развернулся достаточно, чтобы огонь КЕВ "Дэаринг" попал в его четверть, а не прямо в корму, но на самом деле флагман не был его главной целью.

"Дюк оф Ферн", следующая галера за кормой "Кинг Ранилда", выпустила один из своих рифов, когда пыталась прийти на помощь флагману флота. Она опасно накренилась под большим парусом, но при этом прошла по воде быстрее, чем обычно, только для того, чтобы также попасть прямо под огонь правого борта "Дэаринг".

Мэйликей съежился, когда вулканическая ярость огня галеона вырвалась наружу. Он едва мог что-либо видеть сквозь удушающую пелену порохового дыма, но стена дыма поднялась от огненного дыхания бортов еще одного галеона, когда в дело вступил и КЕВ "Дифенс". Он обрушил свою ярость на его корабль и на "Дюк оф Ферн", а за ним последовал КЕВ "Девэстейшн".

Все, что он мог слышать, был гром чарисийской артиллерии. Казалось, он доносился со всех сторон - со всех сторон, - поскольку спутники "Дреднота" следовали за ним по очереди, неуклонно продвигаясь на юго-запад. Они были быстрее - намного быстрее - под парусами, чем любая из его галер, и их пушки стреляли непрерывно, безжалостно, с той же невозможной быстротой, когда они настигали корабль за кораблем.

Движение "Кинг Ранилда" становилось все тяжелее и тяжелее. Его корпус, должно быть, наполняется водой, - смутно подумал Мэйликей, пошатываясь из стороны в сторону. - Он облокотился на разрушенный фальшборт, осознавая, что груды тел и их части усеивают кормовую часть. Главная палуба представляла собой хаос из трупов, где люди, которых капитан Экирд собрал для попытки абордажа, которая так и не состоялась, лежали грудами и искореженными сугробами, и он посмотрел за борт на толстые струйки крови, сочащиеся из шпигатов галеры. Это было так, как если бы сам корабль истекал кровью, - подумал уголок его мозга. И затем что-то заставило его поднять глаза, когда "Девэстейшн" развернулся вокруг разбитого, медленно оседающего корпуса, который когда-то был гордостью доларского флота.

Он поднял голову как раз вовремя, чтобы увидеть оглушительную вспышку орудий галеона.

Это было последнее зрелище, которое он когда-либо видел.

* * *