Читаем У рифа Армагеддон полностью

Диннис кивнул со своей собственной улыбкой, хотя прекрасно понимал, что Тринейр хотел, чтобы он понял, что ему только что солгали. Канцлер совета викариев "просто так" не заходил к простому архиепископу. Особенно в это время года, когда визит требовал, чтобы викарий, о котором идет речь, покинул мистически нагретые помещения своих роскошных личных покоев в самом Храме.

- Можно? - Тринейр изящным жестом указал на другое кресло в гостиной Динниса, сапфир его служебного кольца сверкнул в свете лампы, и архиепископ встряхнулся.

- Пожалуйста, садитесь, ваша светлость! - поспешно сказал он. - И, пожалуйста, простите также мою невоспитанность. Я действительно не ожидал вас, и, боюсь, целители все еще прописывают маковый сок.

- Не беспокойтесь об этом, - любезно сказал Тринейр. - После такого падения, как ваше, нам действительно повезло, что ваши травмы не были еще более серьезными.

- Ценю ваше понимание, ваша светлость.

Диннис подождал, пока Тринейр устроится в указанном кресле. Канцлер был выше Динниса, стройнее, с угловатым лицом, глубокими умными глазами и коротко подстриженной бородой. На нем была оранжевая сутана его высокого ранга, украшенная синим пером - символом ордена Чихиро, а подол его сутаны до середины икры был влажным от растаявшего снега.

- Могу я предложить вам что-нибудь выпить, ваша светлость? - спросил Диннис, как только канцлер сел и протянул руки к весело потрескивающим в камине углям.

- В такой день было бы очень кстати немного горячего какао, - согласился Тринейр, и Диннис кивнул своему камердинеру, который поспешил выполнить просьбу.

- Я сам, конечно, никуда не выезжаю, ваша светлость, - сказал Диннис, - но люди говорят мне, что погода в этом году необычно суровая.

- Они правильно говорят вам, Эрейк. - Тринейр усмехнулся и покачал головой. - Там снег глубиной более трех футов, а сейчас только ноябрь - еще даже не совсем зима! Я редко видел так много снегопадов в начале сезона. И, - выражение его лица стало серьезнее, - боюсь, что это оказало предсказуемое воздействие на семафор.

Диннис мрачно кивнул. Самой большой слабостью церковной семафорной системы было то, что она была ограничена видимостью. Темнота, снег, дождь, туман - что угодно из этого могло отключить коммуникационные ретрансляторы Матери-Церкви. Существовала система для передачи сигналов в обычной темноте, но она была менее надежной - более уязвимой к ошибкам в транскрипции на различных семафорных станциях - и намного медленнее, и она все еще не могла справиться с ухудшением видимости в типичную зимнюю погоду.

- Это всегда так, верно, ваша светлость? - сказал он через мгновение с видом смирения.

- Да, да, это так. Те в других странах, кто завидует нашему высокому положению, редко думают о епитимье, которую мы несем каждую зиму здесь, в Зионе и Храме. Хотя, - Тринейр позволил себе смешок, который показался Диннису не совсем спонтанным, - в течение последних нескольких лет вы сами были избавлены от этого конкретного наказания, не так ли?

- Полагаю, что да, - ответил Диннис немного медленно, в то время как его мозг, обкуренный маком, лихорадочно работал. - И, - признал он со своим собственным смешком, - полагаю, я должен признать, что специально планировал свои пасторские визиты, чтобы избежать зимы здесь, в Зионе, ваша светлость.

- Я не удивлен, - сухо сказал Тринейр, затем фыркнул. - Любой, кроме деревенского идиота, запланировал бы их таким образом, если бы у него была возможность! Я бы, конечно, так и сделал.

- Что ж, возможно, это - левая рука Динниса указала на гипс, который использовал костоправ, чтобы обездвижить его раздробленную правую ногу, и перевязь, поддерживающую его правую руку - все эти годы пропущенных епитимий, наконец, настигли меня.

Ему удалось сохранить свой голос почти нормальным, но это было трудно. Боль была достаточно сильной, но целители уже предупредили его, что в лучшем случае ему понадобится трость, потому что его правая нога уже никогда не будет прежней.

- О, я сомневаюсь в этом. - Тринейр говорил таким нарочито веселым голосом, что Диннис заподозрил, что викарий уже слышал отчеты тех же целителей. - Никто из нас не совершенен, Эрайк, но сомневаюсь, что вы могли быть настолько несовершенны, чтобы накопить такой серьезный долг. С другой стороны - глаза канцлера заострились - возможно, может быть... прискорбно, что вы попали в аварию именно в это время.

- Ваша светлость? - Диннис почувствовал, как его собственные глаза слегка сузились, когда он понял, что Тринейр наконец-то приблизился к истинной цели своего визита.

- Уверен, вы знаете, что по поводу Чариса были высказаны определенные опасения, - сказал канцлер. Он выдерживал взгляд Динниса, пока архиепископ не кивнул.

- Да, ваша светлость. Действительно, я передал эти опасения епископу-исполнителю Жирэлду и отцу Пейтиру и намеревался уделить им немало своего внимания, пока был в Теллесберге. Теперь, однако...

Его левая рука снова указала на тяжелый гипс, и он пожал левым плечом.