- Это может быть неприятно, Рейджис, - сказал Уэйв-Тандер, - но это также может просто сработать. Кроме тебя и сейджина Мерлина, единственный оставшийся в живых, кто знает, что произошло на самом деле, вероятно, этот Уиллимс, мажордом герцога. Даже он не присутствовал во время самого боя, хотя знает, что ты прибыл без сейджина Мерлина. Он, несомненно, сообщит об этом Нарману, но мы ничего не можем сделать, чтобы предотвратить это, если только нам не удастся поймать его до того, как он вернется в Эмерэлд, что, честно говоря, по меньшей мере маловероятно. Тем не менее, подозреваю, что Нарман и барон Шэндир будут склонны сбрасывать со счетов более возмутительные слухи о сейджинах, как и мы на их месте. Так что они поймут, что мы что-то скрываем, но не будут знать точно, что именно. И сейджин Мерлин и его величество совершенно правы, когда говорят, что его способность видеть эти свои "видения" будет для нас еще более ценной, если никто другой не будет знать, что он может это делать.

- Думаю, что Мерлин и Бинжэймин правы, Рейджис, - сказал Хааралд. - И если это поможет, подумай об этом так. Твой человек, возможно, был предателем, но таким образом его смерть фактически нанесет удар по тем самым людям, на которых он на самом деле работал.

- Очень хорошо, ваше величество. - Грей-Харбор еще раз склонил голову, а затем криво улыбнулся Мерлину. - И полагаю, при данных обстоятельствах это самое меньшее, что я могу сделать для сейджина Мерлина в обмен на спасение моей жизни после того, как я открыто обвинил его самого в предательстве.

- Тогда это решено, - сказал Хааралд. - Бинжэймин, я сам перекинусь парой слов с лейтенантом Хантиром, просто чтобы убедиться, что его окончательный отчет не расходится с творчеством Мерлина.

- Вероятно, это было бы мудро, сир. А пока, я думаю, нам с Рижардом нужно вернуться в офис и решить, к кому из других шпионов Нармана мог быть причастен герцог или что-то, что мы нашли в его бумагах. С вашего позволения, я намерен довольно сильно сократить сеть Нармана.

- Считайте, что мое разрешение получено, - мрачно сказал Хааралд, затем откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на Мерлина.

- Ваше величество? - вежливо спросил Мерлин через несколько секунд, и Хааралд фыркнул.

- Я просто думаю, сейджин Мерлин.

- Размышляете, ваше величество? - послушно подсказал Мерлин, когда король сделал паузу.

- Думаю о том, какой предсказуемой и упорядоченной была жизнь до твоего приезда сюда, в Теллесберг. Уверен, что со временем мы все привыкнем, но надеюсь, ты не воспримешь это неправильно, если я скажу тебе, что мне становится более чем страшно, когда я размышляю о будущем и о том, что последовало за тобой в течение менее чем одной пятидневки. Особенно потому, что часть меня подозревает, что настоящий хаос и неразбериха еще впереди.

Мерлин криво улыбнулся и молча покачал головой. Другого ответа он придумать не мог.

В конце концов, король был прав.

XIV

Зал частных аудиенций,

королевский дворец,

Теллесберг

Дверь маленькой приемной открылась.

Через нее прошла женщина в официальном придворном наряде в сопровождении двух маленьких мальчиков. Ей было за тридцать, возможно, чуть больше, но фигура у нее была крепкая и подтянутая. Легкая, струящаяся драпировка хлопчатобумажного платья, предпочтительного в климате Теллесберга, делала это совершенно очевидным, но ее лицо было напряженным, а глаза подозрительно опухли под косметикой, которая помогала скрыть их красноту.

Она шла по ковровой дорожке по прохладному каменному полу, держа за руки двух своих сыновей, которые шли рядом с ней. Младший из них - возможно, лет пяти по стандартным годам - выглядел более смущенным, чем кто-либо другой. Он продолжал поглядывать на свою мать, обеспокоенный эмоциями, которые он чувствовал от нее.

Старший мальчик, вдвое старше своего младшего брата, был другим. Он казался потрясенным, почти как человек, попавший в ловушку ужасного кошмара, от которого он не мог проснуться. Как и его мать и брат, он был идеально одет, вплоть до парадного кинжала, висевшего у его правого бедра, но его глаза были такими же опухшими, как у его матери, и Мерлин почти физически ощущал, какой концентрации ему стоило сдержать дрожание нижней губы.

Король Хааралд VII наблюдал за маленькой, жалкой процессией, приближающейся к нему, примерно три удара сердца. Затем он поднялся со своего трона и, в полном нарушении всех правил придворного протокола, сошел с помоста и пошел им навстречу. Он двигался так быстро, что его привычная хромота была гораздо заметнее, чем обычно, - так быстро, что ни один из телохранителей, стоявших позади его трона, не мог за ним угнаться. Затем он добрался до овдовевшей матери и скорбящего сына и неуклюже, неуклюже опустился на здоровое колено, его правая нога болезненно вытянулась позади него.

- Рейджис, - сказал он старшему мальчику и протянул руку, чтобы обхватить затылок мальчика.