Читаем У реки полностью

Степан снял с прикола паром, вывернул рули, и медленно стал удаляться берег, а с середины реки его дом, залитый светом электричества, стал виден как на ладони. И невыносимо одиноко стало Назанову. Журчала за бортом вода, поскрипывал блок, глухо гудели порожние понтоны, и стоял Степан облокотившись на перила, заглядывая в глубину воды, словно в собственную душу.

Было у Степана такое чувство, словно что-то главное с ним еще не произошло, и теперь он затаился в ожидании этого главного, ибо чувствовал, что оно близко, что оно идет к нему вместе с проснувшейся землей, вместе с зарождающейся жизнью на этой земле.

И еще раз подивился Назанов тому, что впервые он равнодушно и буднично думал о Марье Владимировне, о своей неудавшейся жизни, которую многие в селе не могли понять, а потому и рядили на всякие лады, обвиняя Степана сразу во всех земных грехах. А он просто не мог без этой реки, как Марья Владимировна не могла без города, вот и весь секрет. И теперь, он это знал, не сможет без реки и Наташа, ибо она от него взяла больше, чем хотелось бы Марье Владимировне, и тут уж ничего не поделаешь.

Погасли огни в доме, и, словно это от них зависело, удивительная тишина разлилась над миром. Даже река, стремительно несущая свои воды, в эти минуты словно притаилась. Словно она прислушивалась к тайным мыслям человека и хотела ему помочь найти ту, единственную.