Читаем У Лаки полностью

Эмили играла на заднем дворе, залитом утренним светом. Ветер развевал пряди ее волос, а она танцевала в новенькой яркой одежде, словно ей вот-вот пора на праздник. В руках она держала голубой воздушный шарик. День ее рождения прошел три дня назад, но ей все еще было радостно. Эмили уже не шесть, ей семь. Ленточка обернулась вокруг ее ноги, когда она закружилась, как волчок – и остановилась, прежде чем стало неприятно, – и пузатый шарик заболтался туда-сюда за спиной, пока Эмили, смеясь, длинными комичными па пересекала двор. От ветра у нее текло из носа и слезились глаза, но она не удосужилась вытереть стекающие по лицу слезы и грязь. Девочки постарше катались на велосипедах по улице, и Эмили, увлеченная игрой, отвечала на их крики тоненьким уханьем.

Мать позвала Эмили в дом – прибыл гость из Лондона. В прачечной, за черным ходом, Эмили вытерла лицо салфеткой, подтянула носки и поправила одежду. Не хотелось, чтобы мать суетилась из-за таких вещей: Эмили нравилось за собой следить. Гостем, как и ожидалось, был ее биологический отец, Иэн Асквит. Эмили слышала его голос в гостиной, слишком громкий, слишком серьезный. Прошлой ночью не сомкнул глаз, говорил он, мозг гудел, как старая машина. Не волнуйся, заверил он мать Эмили, взял билет на дневной поезд.

Эмили обняла отца, и тот, плюхнувшись на диван, поведал, что по дороге сюда думал, как сильно скучает по временам, когда дочери было два годика, как сожалеет о детском лепете, которого больше не услышать из ее уст; Асквит дорожил этими лишенными смысла диалогами с дочкой.

– На этой неделе мне уже семь, – сказала Эмили.

– Теперь ты всецело ограничена языковыми конструкциями, – произнес Асквит, касаясь ее волос. – В ловушке логоса.

– Бога ради, Иэн, – вмешалась мать Эмили, стоя у кухонного стола. – Выдумываешь чушь какую-то.

– Где сегодня твой муж?

– Работает в гараже. Прямо по ту сторону стены.

– В этом доме никогда не бывает книг! – заметил Иэн. – Надо было прихватить несколько. Эмили будет читать, когда подрастет.

Отчим Эмили родился в Ипсвиче, а его родители были оба из Суффолка, как и бабушка с дедушкой по материнской линии, и еще два поколения предков – кузен однажды занялся вопросом родословной. Эмили называла отчима Риком; от полного имени, Дерек, он давно отказался, потому что так же звали хулигана из его школы. Рика, который не мог иметь детей, бесконечно забавляла привычка падчерицы обращаться к нему по имени. Он предпочитал не находиться в одном помещении с Асквитом и скрывался всякий раз, когда планировались визиты, – Рик не выносил даже его вида. Явный псих, говорил Рик. Невыносимый, но не опасный, возражала мать Эмили.

Как Иэн и Хайди сошлись? Они познакомились в пабе в Хаммерсмите восемь лет назад, когда Хайди было двадцать два и она только приехала в Англию, намереваясь остаться там жить. Она выросла в центральной части штата Новый Южный Уэльс, в маленьком городке, ранее неизвестном жителям Ипсвича, под названием Невертайр, с населением четыре сотни человек. Хайди нравилось видеть, как название ее родного городка вызывало на лицах новых знакомых недоумение. А оно подтверждало, насколько далеко от своих родителей поселилась Хайди. Она не любила говорить о семье, которую оставила в Новом Южном Уэльсе, даже с близкими друзьями, равно как ей не нравилось объяснять свой недолгий брак с Асквитом. Стоило им услышать какой-нибудь казус про Асквита, то есть практически любую мелочь, как обязательно нужно узнать: с какой стати Хайди вообще за него вышла?

Он был образован. Он был красив. Он был местным. В первый же месяц Хайди забеременела. Они, как положено, поженились, но брак вышел ужасным – ведь Иэн был Иэном, Хайди была Хайди, – и несочетаемая пара рассталась, когда Эмили стукнуло примерно два с половиной годика.

После того, как Хайди встретила Рика и влюбилась, мать, дочь и отчим переехали из шумного Лондона в тихий Ипсвич. Хайди с Риком пытались зачать для Эмили братика или сестричку. Они купили дом в рядной застройке, где все дома одинаковые и очень похожи на тот, где вырос Рик. Хайди называл это решение лучшим из всех, что они когда-либо принимали. Она не скучала по Лондону. В Ипсвиче она не скучала ни по кому и ни по чему.

Эмили скрестила ноги на полу гостиной и сняла с головы повязку, а потом и браслет – детали костюма, который собрала этим утром. В окне она видела, как по заднему двору мечется воздушный шарик.

– У меня есть для тебя подарок на день рождения, но я не взял его с собой, – обратился к дочери Асквит.

– Ты забыл подарок Эмили? – изумилась Хайди.

– Он дома, сохнет, – пояснил Асквит. – Это картина. Я ходил на занятия в библиотеке.

– Ей семь лет. Зачем ей вообще картина?

– Справедливо, – отозвался Асквит, разглядывая свои руки. – Наверное, я плохой отец.

– Нечего себя жалеть, – бросила Хайди.

– Папочка, а ты мне вчера приснился, – подала голос Эмили. – Мы пошли в магазин и поели чипсов. И купили игрушек.

– У меня великая масса сожалений, – сказал Асквит Хайди. – Ты даже не представляешь.

– О чем ты? – спросила Хайди.

– Я плохой человек.

– Продолжай.