Читаем У кромки воды полностью

Сад перед домом – или то, что было садом – был полностью обнесен колючей проволокой и застроен рядами сараев из гофрированного металла. Они были похожи на андерсоновские убежища, только гораздо больше. Посреди сада стоял огромный каменный фонтан – без воды, конечно же.

Фонтан, похоже, был эпохи барокко; три или четыре каменных человеческих фигуры сгибались, стоя на коленях, под тяжестью громадной чаши. Я прокралась под большой тис, чтобы получше рассмотреть фонтан, и споткнулась о выступающий корень. Падая вперед, я ухватилась за ствол дерева. И только тут увидела, что к нему, прямо над тем местом, за которое я держалась, прибита табличка. Ярко-красная, треугольная, с белым черепом и скрещенными костями сверху и единственным словом внизу:

МИНЫ

Я замерла. Правой ногой я все еще стояла отчасти на корне, сохраняя неустойчивое равновесие. Крепко держась за ствол, я посмотрела вниз, изучая свои ноги и землю вокруг и гадая, есть ли вообще способ понять, где может быть спрятана мина.

Вдали раздался треск автоматной очереди, за ним – мужские голоса: кричащие, первобытные и яростные.

Я не шевелилась, а по-прежнему стояла, качаясь на одной ноге, на корне тиса, ухватившись рукой за ствол, когда раздался новый залп, которому ответил другой, куда ближе.

По-моему, я вскрикнула. Точно не знаю. Но мое беспечное отношение к настоящим боеприпасам тут же сменилось чистейшим ужасом. Трассирующие пули по ночам – это одно. Минные поля и автоматы – совсем другое.

На плече у меня висела красная сумка для противогаза, я была в красных перчатках – все это то ли делало меня достаточно заметной, чтобы никто меня случайно не подстрелил, то ли превращало в удобную мишень.

Руководствуясь исключительно инстинктом, я отпустила ствол и длинным скачками запрыгала к дороге. Пока я до нее добралась, мои ноги несколько раз опускались на толстый ковер опавших листьев, и каждый раз я была уверена, что сейчас-то меня разорвет в клочья.

Оказавшись в безопасности, на дороге, я замерла. Я подумала: что, если я все время шла по минному полю и как мне теперь отсюда выбраться?

В лесу вокруг продолжали раздаваться выстрелы, и тут я увидела следы шин. Я прыгнула в колею и постаралась с нее не сходить, тщательно ставя ноги одну перед другой. К тому времени, как я миновала последний из старых рододендронов, я уже бежала со всех ног. Противогаз колотил меня по спине при каждом шаге.

Спотыкаясь, я выбралась из леса на улицу, ноги несли меня, словно кто-то толкнул в спину. Я перелетела белую полосу на обочине и врезалась в низкую каменную стену за ней.

К ней-то я и привалилась, согнувшись пополам и хрипя, пока на меня мирно смотрела рыжая корова с очень длинной шерстью и еще более длинными рогами, жевавшая жвачку.

Мэг стояла возле барной стойки, когда я ворвалась в гостиницу и захлопнула за собой дверь.

– Мэдди! Что стряслось?

Я стащила перчатки, но у меня так тряслись руки, что я выронила их на пол. Когда я за ними нагнулась, противогаз соскользнул с плеча и со стуком плюхнулся на пол.

– Брось все, – сказала Мэг. – Садись.

Я оставила все как было и на подгибающихся ногах пошла к дивану. Села на самый краешек, подняла руку и потрогала волосы, прилипшие ко лбу и шее.

Мэг в тревоге посмотрела на дверь.

– Почему ты так бежала? За тобой гнались?

Я яростно замахала рукой, все еще задыхаясь.

– Нет, нет… Ничего такого. Не волнуйся.

Она снова взглянула на дверь и осторожно опустилась рядом со мной.

– Тогда что стряслось?

– Ничего, – ответила я.

– Явно что-то. Ты на себя не похожа. Подожди, принесу воды.

– Пожалуйста, не вставай, – попросила я. – Кстати, что ты тут вообще делаешь? Тебе же нельзя напрягаться.

– Да какое тут напряжение. Просто нужно было сменить обстановку, вот я и пошла вниз, взяла с собой кроссворды, которые ты мне дала. Посиди спокойно. Я принесу воды, и не надо со мной спорить, поняла?

Воду я шумно заглотала, едва Мэг протянула мне стакан, даже не опустила его ни разу, чтобы вдохнуть. Допив, я поставила стакан на стол и вытерла рот тыльной стороной ладони.

– Спасибо, – сказала я, смущенно взглянув на Мэг.

Она смотрела на меня со смесью сочувствия и печали.

– Анна рассказала про твоего отца, – тихо произнесла она. – Очень сочувствую потере. Ничего плохого в том, что ты так разволновалась, нет. Никогда не знаешь, как на тебе такие новости скажутся.

– Не в отце дело, – ответила я. – До него мне дела нет.

Мэг молча смотрела на меня по крайней мере минуту. Я поняла, как ужасно должно было прозвучать то, что я только что сказала, и задумалась, не сочтет ли Мэг меня бессердечной.

– Тогда в чем дело? – осторожно спросила она.

Я зашлась нервным отчаянным смехом.

– Не уверена, что тебе надо знать.

– Можешь на меня положиться, осуждать я тебя не стану, – ответила Мэг. – Не в моем положении камнями кидаться.

– Ты решишь, что я с ума сошла.

– Ну, этого я понять не могу, пока ты мне не расскажешь.

Я придвинулась поближе к Мэг.

– На меня сегодня напало чудовище.

Мэг распахнула глаза. Потом, помолчав секунду, спросила:

– На тебя… что?

Я откинулась на спинку дивана.