Этот переход мог быть и более прозаичен – если вор шел на сотрудничество с режимом, нарушая тем самым блатной закон, он становился сукой.

Варлам Шаламов приводит такой пример: «Вор идет мимо вахты. Дежурный надзиратель кричит ему: «Эй, ударь, пожалуйста, в рельс!» … Если вор ударит в рельс…он уже нарушил закон, подсучился. Спорные случаи обсуждались ворами на судах чести, именуемых правилками, где и решали, ссучился вор или нет.

В ходе противоборства между двумя основными группировками заключенных возник ряд более мелких: «беспредел», «махновщина», «красные шапочки». Это были заключенные из военных, сплоченные по принципу фронтового братства. «Польские воры» – это были уголовники из Польши, Прибалтики и с Западной Украины. А были и такие – «челюскинцы», «мужики, ломом подпоясанные», «пивоваровцы», «упоровцы», «ребровцы», «казаки», «дери-бери» и другие. Но обычно их было меньше, чем представителей двух основных группировок: «воров» и «сук», и они были вынуждены примыкать к одной из этих двух группировок либо скрывать свою принадлежность, затаиваясь среди «бытовых». Шаламов описывает случай, когда одного из «беспредельщиков» (воевавших как с ворами, так и суками) по ошибке направили на «чужую» зону. Этот заключенный три дня простоял под вышкой с часовым, чтобы его не убили другие уголовники, пока администрация не этапировала его на другую зону.

Очень скоро лагерная администрация пришла к выводу, что и «ссученные», и «законники» стремятся к одному и тому же – захвату власти на зоне для паразитирования над «положительным элементом» с небольшими сроками (основной рабочей силой ИТЛ). Все это приводило к снижению производственных показателей ИТЛ, срыву производственных планов. В результате политика скрытого поощрения «ссученных» была признана вредной, и в ГУЛАГе от нее отказались в 1951-1952 годах. Отъявленных рецидивистов и «положительный элемент» (неконфликтных заключенных с небольшими сроками) стали разделять по разным зонам и лагерям с разными режимами заключения. «Сук» и «воров» также разводили по разным лагерям. Для этого прибывших с этапа заключенных администрация предварительно опрашивала, к какой из группировок они относятся, чтобы распределить их к своим и избежать резни. В. Шаламов указывает, что Западное управление предназначалось «сукам», а в Северное управление направляли воров.

На сучьих зонах, чтобы выжить, многие воры в законе на словах отказывались от воровских традиций. При сложившихся обстоятельствах они предпочитали затаиться, стали соблюдать еще более строгую конспирацию и законсервировали свои старые связи.

Чтиво, конечно, удручающее. Особенно, даже не знаю, как подобрать и слово, жалко их… нет. Не знаю… я про фронтовиков. Пройти ад в штрафбате, выжить и опять вернуться в ад. Думали ли они там, в Берлине, радуясь, обнимаясь и салютуя из своих автоматов ППШ, что дома их ждет новая война, но уже другая. На ту они пошли по разным обстоятельствам. Кто Родину защищать, кому сидеть надоело, а кто-то решил под шумок свалить или хозяина сменить (серп на свастику), но осознал весь трагизм положения и остался воевать. Причин много. Сколько солдат, столько и причин. Жизнь состоит из оттенков. А вот эту войну они создали сами себе, но всё равно таких было меньшинство. Во всяком случае, хочется в это верить. Но и власть не должна снимать с себя ответственности за всё происходящее, ведь почти всё это рукотворно. Победили. Разруха. Надо страну поднимать. А фронтовиков – вон их сколько вернулось с войны. О каждом не подумаешь. Тогда не было реабилитационных центров. Не до того было, это-то ясно. Хотя я не понимаю…

Начало поиска

До Сталинграда отсюда километров 500. Немало. Но немецкая ударная группа при поддержке трех «Пантер» и двух бронетранспортеров с боями прошла в сторону Ростова километров двести-триста. «Пантеры» были подбиты. Один бронетранспортер солдаты обнаружили в безымянной деревне где-то в 150-ти, 180-ти километрах от Ростова. Судьба второго бронетранспортера неизвестна.

Я решил, что надо нарисовать карту местности и нанести примерно движение той немецкой ударной группы. Наверняка есть в Ростове и в Волгограде военные архивы. Да и очевидцы многие еще живы. Надо все полученные сведения систематизировать и правильно оформить. Сказано – сделано. Я купил ватман размером А4. Отступил 100 километров (это расстояние точно не доехал бронетранспортёр оберштурмбаннфюрера СС) до Ростова и 200 километров (это расстояние точно проехал бронетранспортер оберштурмбаннфюрера СС) от Волгограда в сторону Ростова. Получилось расстояние 200 километров. Вот карту этого района я и нанес на ватман. Указал в этом месте все населенные пункты. Круг поиска я очертил… Хотя, скорее надо указать сектор. Но для этого нужны дополнительные сведения. Карту-ватман я прикрепил на стену напротив своей кровати.

– Ты чего это, Андрей, на стену карту прикрепил? – спросила меня Таня.

– Да вот, в институте поручили подготовить реферат на тему «По местам воинской славы».

– Хорошее дело! А я знаю эти места, там наша деревня Дмитриево.