Читаем Тысяча акров полностью

– Приближается буря, – сказала она. – Я сначала не заметила.

Скрестив руки на груди, она пристально посмотрела на нас с Линдой. Пэмми ушла в кухню, и в повисшей тишине я услышала, как хлопнула дверца холодильника.

– Да, я потеряла голову, – наконец проговорила Роуз. – Но ты сказала это так, будто я просто свихнулась или типа того. Я потеряла голову не просто так, а от злости на твоего дедушку, Линда, из-за того, что он совершил.

– Я догадалась, Роуз, но не понимаю, о чем ты. Наверняка причина у тебя есть. Однако что бы он ни сделал, ты, не разбирая, затеваешь скандал.

– Мы все были дома. Если бы он пришел и попросил, то отвезли бы куда нужно. А он взял чужое без спроса. Прокрался, как вор, – обратилась Роуз к дочери, словно читая наставление.

– Роуз, но ведь он думает, что все здесь принадлежит ему, – вмешалась я.

– Вот именно! – возмущенно бросила сестра, будто неправота отца была очевидна.

Пэмми вернулась с кухни, и я сказала девочкам:

– Давайте включим телевизор. Вечер предстоит долгий, идет буря, и вообще надо следить за новостями.

Они послушно уселись на диван, однако единственным, что можно было включить детям, оказался балет на канале национального общественного вещания.

Новости девочки уже не смотрели. Пэмми дремала, привалившись к ручке дивана и склонив голову, так что волосы закрывали лицо. Линда лежала на сестре и, судя по глубокому ровному дыханию и приоткрытому рту, крепко спала. Я смотрела на них, отложив в сторону вязание. Как часто они теперь казались сбитыми с толку. Всегда ли так было? Нормально ли это? Пожалуй, нормально, решила я, поскольку и сама была сбита с толку не меньше их.

– Давай пока перенесем их в кровать, – предложила Роуз. – Если объявят тревогу, успеем разбудить и спрятаться в подвале. Но, похоже, на этот раз все ограничится грозой.

Когда, уложив девочек, мы спустились вниз, Роуз подошла к двери и стала ждать, глядя через стекло на надвигающиеся тучи.

Огни фар свернули с дороги, на мгновенье выхватили из темноты дальнюю стену комнаты и погасли. Роуз не сдвинулась с места и не произнесла ни слова. Я сидела тихо и прислушивалась. В тишине хлопнули двери машины.

– Джинни, выйди, пожалуйста, – позвал Тай ровным, спокойным голосом.

Час пробил.

Роуз распахнула дверь, я последовала за ней. Отец стоял перед машиной, Тай – за ним.

– Ларри есть что вам сказать, – проговорил он. – Я попросил его сделать это лично.

– Все правильно, – кивнул отец.

Роуз нашла мою руку и сжала ее, как всегда делала в детстве, когда нас ждало наказание.

– Все правильно, – повторил отец озлобленно. – Держитесь за руки.

– А что такого? – выпалила я. – У нас никогда другой поддержки и не было, кроме друг друга. В чем мы виноваты? Что ты хочешь сказать? Мы не сделали ничего плохого, всегда старались тебе угодить.

– Приближается гроза, – спокойно вставила Роуз. – Давай я отведу тебя домой, а поговорим утром.

– Плевать я хотел на грозу! Не хочу домой! Вы меня туда упекли!

– Что ты, папа? Это чудесный, уютный дом. Ты всегда там жил.

– Давай я отведу тебя домой, – повторила Роуз вкрадчиво.

– Был долгий день, – поддержала я сестру. – Иди, папочка, и завтра мы…

– Нет! – рявкнул отец. – Я лучше останусь на улице. И если ты думаешь, что раньше я никогда этого не делал, то будешь сильно удивлена, моя девочка.

Меня захлестнул бешеный гнев.

– Пожалуйста. Делай как знаешь!

– Говоришь как шлюха. А ты и есть шлюха!

– Папа! – воскликнула Роуз.

Отец приблизился к самому моему лицу и прохрипел:

– Не хочу, чтобы ты меня возила, или готовила свои чертовы завтраки, или убирала этот чертов дом! – Он почти кричал: – Или указывала мне, что делать! Ты, бесплодная сука! Я все про тебя знаю! Грязная потаскуха! Всю жизнь лебезишь, подлизываешься, вынюхиваешь и высматриваешь. Но ты ведь не настоящая женщина, так ведь? Ты просто шлюха! Ни на что не годная дрянь!

Меня словно парализовало. Да, мне показалось, что именно так он обо мне и думал все эти годы. Потрясение словно отгородило меня от отца прозрачным стеклом. Я видела, как в углах его рта набегает слюна, но если бы она вдруг полетела мне в лицо, я бы даже не почувствовала. И не отступила. За спиной отца я видела Тая, он так и стоял, руки в карманах, потрясенный, неподвижный. Тут из-за угла показался Пит на своем пикапе.

– Это уже не смешно, папа. Сейчас говорил не ты, а старческое слабоумие, Альцгеймер или что там. Пойдем, мы с Питом отвезем тебя домой. Извинишься перед Джинни утром.

Пит выключил фары и выскочил из машины.

– Что у вас тут происходит?

Его голос шел будто издалека.

– Я знаю твои штучки! – взревел отец. – Специально выставляешь меня сумасшедшим, чтобы поскорее сдать в богадельню!

– Я не выставляю тебя сумасшедшим. Я хочу, чтобы ты отправился домой и все стало как раньше. Ты должен бросить пить и больше помогать на ферме. Джинни хочет этого, и я тоже, даже больше, чем она. Мы делаем для тебя все, не уезжаем, не бросаем. И такого обращения точно не заслужили. То, что ты наш отец, не дает тебе права оскорблять Джинни или меня.