– Ю тоже пережила ад, пап, – констатирую без подробностей. – Возможно, дело еще и в этом. Как выдать это чертово «люблю», если тогда не смог быть рядом? Я себя поедом ем за то, что не был рядом, чтобы прекратить все.

– Расскажи ей, почему тебя не было рядом.

– Ты меня видел тогда, пап? Я, блядь, скорее сдохну, чем позволю Ю представить себя таким слабым. Хотелось бы просто забыть обо всем, начать с чистого листа…

– Но так не получается.

– Не получается.

Прижимаю Ю, и тревога отступает на задний план. Фокусируюсь на том, как она пахнет, как ощущается, как выглядит в моих руках.

Моя красивая. Моя родная. Моя нежная Зая.

Девушка, которая была моей мечтой, стала легендой, и скоро будет женой.

«Живой» музыкой нетрудно впечатлить. А если это еще бессмертный мировой бестселлер, то пробирает порой до мурашек. Среди людей есть такие же хиты – к ним возвращаются всю свою жизнь.

Улавливаю, когда у Ю хмелеют от любви глаза, и сам плыву так, что остается только сильнее ее прижимать.

– Расстроилась из-за свадьбы в сентябре?

Спрашиваю не только для того, чтобы снизить градус накала. Стараюсь учитывать ее чувства. Привычке принимать все решения самостоятельно не изменяю, но если узнаю, что Ю в каком-то вопросе со мной не согласна, готов искать варианты.

– Нет… – выдыхает, перебирая пальцами ткань пиджака у меня на плече. Смотрит до определенного момента туда же, чему я даже рад. Потому что, когда она вскидывает взгляд, меня будто током прошивает. Какой бы Ю ни была ласковой и покорной, Бесунию нельзя списывать со счетов. – Ты прав, ни к чему затягивать. Я подумала и теперь даже рада. Знаешь, сегодня немного расстроилась по другому поводу.

– По какому?

– У твоих друзей за эти пять лет столько детей родилось… И вообще, должно быть, много хорошего произошло… А мы их потеряли.

За грудиной ноет, но внешне я, конечно же, остаюсь спокойным.

– У нас впереди тоже много хорошего, Зай.

– Я не хочу терять ни минуты.

Наклоняя голову, приподнимаю брови.

– Тогда что мы тут делаем, Ю?

Ее лицо алеет, но при этом она смеется.

– Поздравляем Илью!

– Уже поздравили. Можно домой.

– Мы так с тобой все семейные праздники пропустим. Это тоже не дело.

Мелодия обрывается на минорной ноте, но моя Ю мне улыбается. Увожу ее с танцпола счастливую.

– Подойдем к моим? – просит, когда уже между столиками идем. – А то весь вечер как будто специально игнорим их.

– По-моему, они прекрасно проводят время, – оцениваю широкие улыбки будущих тестя и тещи.

– Это все благодаря твоим родителям. Хорошо, что они вместе сели.

– Они первые сваты друг у друга.

– Смешно так…

– Что?

– Мои так боялись с вами породниться…

– Очень смешно, – выдаю я. И в самом деле растягиваю губы в улыбке. – У судьбы отличное чувство юмора.

– Мам, пап, ну как вы? Все хорошо? – припадая к спинам родителей, встревает между их головами.

Одной рукой обнимает отца. Вторую не пытается у меня отобрать.

– Все чудесно, дочь, – отзывается Валерия Ивановна, прижимая к щеке Юнии ладонь. – Нам очень весело.

– Точно? Потому что мы с Яном решили пораньше уехать…

Подмигиваю, когда оборачивается, чтобы поймать мой взгляд.

Проходящий мимо Чарушин со смехом закидывает мне на плечи руку.

– Ох уж этот период, когда ни одно торжество невмоготу добыть до конца, – подшучивает, скотина, прямо при родителях.

Я-то ладно. Не смущает.

А вот Ю краснеет тотально.

– Да. Нам пора, – заключаю. – Всем счастливо. Всем пока.

Увлекаю Заю за собой. Она только махнуть на прощание и успевает.

48

Там любят до криков…

Квартира Нечаева. Наш дом. Кухонная зона.

Он уже по пояс обнажен. Внутри меня начинает полыхать огонь неконтролируемого возбуждения. Делаю два торопливых глотка согревающего и поразительно пряного глинтвейна, которым меня так любит баловать Ян. Поймала синдром Одувана, пока он, решая в телефонном режиме возникший в клубе конфликт, резкими движениями развязывал галстук и снимал рубашку. Теперь с удовольствием от него избавляюсь.

Еще глоток. Пожар за грудиной. Сердце – в ударный пляс. По венам – разлив бурных потоков. В глазах – дополнительный блеск. С этими спецэффектами я и слежу за тем, как раздуваются и сокращаются мускулы на спине Яна.

Чисто внешне он мне нравится настолько сильно, что дрожат коленки. Про тягучие спазмы в животе и судорожное поджатие пальчиков ног я и вовсе молчу. Вкупе с личностными качествами мужественная красота Титана вызывает ярчайшее ощущение свежей и безумно острой влюбленности.

То, что мои чувства к нему постоянно усиливаются – все еще пугает меня. Но эйфория, которую я при этом, вопреки всем страхам, испытываю, наделяет желанием испить эту любовь до донышка.