И в тот вечер за мной следили. Мне не могло показаться. Машина проехала мимо меня три раза и остановилась в нескольких метрах. Если бы водитель вышел, я вряд ли смогла бы убежать. Я думала, что это случайность, пока не увидела ту же самую машину на своей улице. Когда я убежала, за мной никто не ехал. Машина подъехала позже. Я почувствовала волну паники. Я не подумала об этом сразу. Они знают, где я живу!

Проглотив гордость, я набрала Сару. Она не ответила. Тогда я написала ей сообщение.

Сара не отвечала. Я сидела в машине, наблюдая, как мои коллеги входят в здание. Они заметили меня, и я помахал рукой, но не получила ответа. Без нескольких минут девять, когда я собиралась уже войти в офис, пришел ответ. Похоже, я ее утомила.

Перевозбужденная, я не заметила ее скептицизм.

Сара не отвечала целый час. Я лихорадочно разгребала горы бумаг, когда наконец пришло сообщение.

А ведь я даже не рассказала ей о недопитой чашке кофе. К счастью.

Глава 54

Руби

Я решила больше ни с кем не откровенничать. Сообщения Сары меня жутко расстроили. Если уж она не понимает, то остальные и подавно не поймут. За весь рабочий день я не произнесла ни слова, не считая приветствия и прощания, хотя могла не утруждаться: все равно никто на них не реагировал. Вечером, вернувшись домой, я села на диван, включила сериал на ноутбуке и задумалась, как дошла до такой жизни и что теперь делать.

Меня все сильнее тянуло к Тому. Когда тоска нахлынула с новой силой — в среду вечером, к тому времени я уже двое суток ни с кем не общалась, — он прислал сообщение.

Я быстро выключила «Мост», который как раз смотрела. Только в тот момент я осознала, что Том не знает, где я работаю. Он вообще не знает, что меня уволили. Джошу я ничего не говорила, а Том не спрашивал.

Еще одно сообщение. Опять Том.

Отвечать я не стала. Боялась, что сорвусь: позвоню и скажу, что соскучилась. Мне действительно не хватало Тома. Я скучала по нему и по нашему уютному дому, где чувствовала себя в безопасности. По человеку, с которым можно посмотреть телевизор или куда-нибудь сходить. А его вспышки гнева — от стресса, — думала я. Мне и раньше приходило в голову, что Том, вероятно, страдает от депрессии. Я знала, что он хочет еще одного ребенка. Ему было тяжело жить отдельно от сына. Он очень радовался, когда у нас гостил Джош. Присутствие ребенка заполняло пустоту, придавало его жизни смысл. Теперь, когда он остался один, ему непросто. С другой стороны, во время того видеозвонка он не выглядел несчастным. Он походил на себя прежнего — человека, которого я когда-то полюбила.

Полночь всегда была моим слабым местом. Если я не засыпала до этого времени, то вообще не могла уснуть. Я свернулась калачиком и нащупала под подушкой телефон. Открыла фотографии и нашла несколько старых снимков Тома. Мне и сейчас тяжело было смотреть на давние фото, где мы держимся за руки и он улыбается мне так, словно любит. Тогда он меня любил, точно. На более поздних снимках он выглядел совсем другим, усталым и несчастным. Интересно, у них с Белиндой тоже так было? Наверное, со временем он становился все более раздражительным и нетерпимым. Я заметила, что даже сейчас, через много лет после развода, Белинда старалась общаться с ним как можно меньше. Хотя Том представлял все так, что я ни на секунду не усомнилась: в разводе виновата Белинда.