Читаем Ты спишь? полностью

— Ух ты, — негромко протянула она. — Все по-прежнему.

Я холодно кивнула и поинтересовалась:

— Давно сюда не заходила?

— В эту комнату — давно. С тех пор, как переехала.

— Ты не общаешься с тетей? Хотя живешь в городе?

— Брось, Джози, — пренебрежительно усмехнулась Лани. — Будто сама не понимаешь. Я ведь монстр, который распугивает всех — маму, тебя… Тетя не желает иметь со мной дела.

— Она сама так сказала? Не похоже на нее.

— Буквально, конечно, нет. Но я знаю. Тетя терпит меня по одной-единственной причине — из-за моей дочери.

— Уверена, это неправда, — пробормотала я, глядя в пол.

Взяла модель монумента Вашингтона, покрутила ее, сжала так, что щербатая верхушка врезалась в ладонь. Лани рассмотрела фотографии на стенах и наконец села на свою прежнюю кровать. С минуту сестра изучала собственные ноги. Когда же она заговорила, ее слова оказались полной неожиданность. Я ждала оправданий — мол, все произошло само собой. Если честно, я надеялась на извинения.

Лани же сообщила:

— Я назвала ее Энн. В честь мамы. Ее второе имя, знаешь?

Я хотела выплюнуть, что, конечно, знаю второе мамино имя, что именно так — Энн — я собиралась назвать свою гипотетическую будущую дочь от Адама и что он был в курсе. Да только что бы я выиграла от этих слов? Да и от этих мыслей? Я не стала раскрывать рта, лишь еще сильнее вдавила в ладонь монумент. Глаза увлажнились.

— Она мне снится, — тихо произнесла Лани.

Я посмотрела на нее.

— Твоя дочь?

— Мама. Мне снится мама.

— О.

Я покрутила монумент в руках. Не стану признаваться, что мне мама не снится. Неужели Лани как дочь лучше меня?

— Только сны эти… — продолжала она, — иногда не похожи на сны. Как будто она пытается мне что-то сказать. Тебе такое снилось?

— Да, — солгала я.

— А если я не вижу снов о ней, то не сплю. Серьезно, после ее смерти я, наверное, часов десять поспала в общей сложности, не больше…

— Лани, — перебила я, — в чем дело? Ты притащила меня наверх, чтобы поговорить о бессоннице?

— Я думала, ты поймешь, — смутилась она.

— Нам надо многое выяснить! Нельзя пропускать главное и сразу переходить к проблемам со сном. Давай начнем с того, сколько бед ты мне принесла.

— Да ну на хрен!

Глаза Лани потемнели. Она насупилась и стала куда больше походить на ту сестру-старшеклассницу, которую я помнила, чем вселившаяся в ее тело элегантная женщина. Я даже испытала облегчение, когда маска невозмутимости треснула и сквозь нее проступила знакомая вспыльчивость.

— При каждой нашей встрече тетя обязательно рассказывает мне, какая у тебя идеальная жизнь! — Лани посмотрела на меня волком и заговорила пронзительным голосом, передразнивая тетю: — Ты знаешь, что Джози со своим парнем купили двухкомнатную квартиру в Нью-Йорке? Ты знаешь, что Джози продала книгу комедиантке из шоу «Субботним вечером в прямом эфире»?

— Кристен Уиг? Действительно, продала, — машинально подтвердила я.

Спохватилась и тоже посмотрела на сестру волком.

Лани неправа. Моя жизнь далека от идеала. Она чаще хороша, чем плоха, а временами даже почти великолепна, но не идеальна. У меня есть Калеб — достойный, порядочный мужчина, — есть дом и достаточное количество денег, но еще есть прошлое, полное горя и сожалений. Да, в этом виновата не только Лани: что бы я ни говорила, часть вины лежала на плечах папиного убийцы, кто бы он ни был; еще часть — на плечах покойной матери. И все же больше всего боли мне причинила сестра.

Я могла столько всего сказать, привести так много примеров ее предательства! Однако, как это ни прискорбно, первым делом выпалила:

— Ты вышла замуж за Адама!

— Да, — с готовностью кивнула сестра. — Вышла.

— Ты… как… — Я запнулась, не в силах выразить чувства словами. — Нельзя было этого делать!

Она слегка нахмурилась.

— Я хотела поступить правильно.

— Что тут правильного?! — Сдерживаемые рыдания грозили разорвать меня изнутри. Не стану я перед ней плакать; не выдам, как мне до сих пор больно от ее предательства. — Я вообще не понимаю, что произошло.

— Хочешь узнать? — тихо спросила Лани.

«Нет», — подумала я, а губы шепнули:

— Да.

Ее пальцы забегали по одеялу, рисуя что-то — похоже, сердце. Она прокашлялась и тоненьким голосом начала:

— Когда мы с Адамом переспали…

— Когда ты затащила его в постель обманом, — машинально поправила я, хотя по телу пробежал электрический разряд, напомнивший, что Адам врал.

Глаза Лани гневно вспыхнули, кулак впечатался в кровать. Скрипнули пружины.

— Вранье! — выпалила сестра. — Это Адам тебе сказал? Все было не так!

— А как?

— Он ко мне приставал.