Читаем Творец полностью

Да, у этого человека была такая черта. Он любил унижать тех, кто был хуже его, по его же мнению, конечно. Помнится мне, как нищий пришёл к нам в дом и попросил милостыню. Торгаш дал ему медяк, но перед этим долго кичился своим положением и винил бедняка в такой жизни. «Но я потерял руку на арене», — возразил нищий. — «Меня выкинули, как ненужную вещь, и я не могу наняться даже на самую простую и грязную работу». «Радуйся, что хозяин арены даровал тебе свободу, неблагодарный!» — ответил тесть. Такой человек, по моим меркам, был недостоин жизни.

На следующий же день после нашего разговора я заказал одному капитану привезти мне особых трав, что можно было купить в Равнинном Королевстве у каждого второго алхимика. Дни казались мне бесконечностью, когда я ждал вестей о возвращении того корабля. Наконец мои ингредиенты прибыли, и я смог смешать зелье, то самое, что не оставляет следов.

Пара капель в кубок с вином — и торгаш очистил землю от своего присутствия. Лилия была единственной его наследницей — матери её то ли не было уже в живых, то ли её выбросили на улицу давным-давно, я так и не решился спросить. Жена моя ничуть не смыслила в делах, и мне пришлось заняться бумагами. Так я стал одним из тех, кого всегда презирал — ходячим денежным мешком. Много я таких перетравил в Королевстве, ха!

Я хотел уехать из Приграничья. Куда-нибудь далеко, где воздух не был пропитан ложью. Меня манил архипелаг Миликре, и я хотел отыскать там племя моей матери. Но я не мог бросить Лилию, которая со дня на день должна была подарить мне ребёнка. Я мечтал о сыне.

…Родилась девочка. Совсем крошечная, пухленькая, беспрестанно ревущая. Когда она переставала плакать, то улыбалась и хлопала глазами. Я умилялся ей, хотя не ощущал глубокого счастья и каких-то особых родственных чувств.

Чёртовы торговые партнёры наседали на меня и торопили принять какие-то решения. Я мало ещё разобрался в делах покойного тестя, и всё время тянул с ответом. Однажды мне пригрозили, и я решил поторопиться. Поторопился навести порчу на самых строптивых. А потом убежал куда то на берег, упал на песок и звал Шермет. Она давно не являлась мне.

Я ощущал глубокое отчаяние. Я будто пытался прожить чужую жизнь. Шермет, наконец, смилостивилась и услышала мои мольбы. Она была на удивление строга со мной, но пообещала, что моя экспедиция на архипелаг будет удачной, если я принесу ей в жертву свою дочь. Я отказался, и Шермет растворилась в ночи.

Я продал долю вкладчика в арену, взял деньги, что хранились в банке на счету нашей семьи, купил корабль и нанял команду.

Путь был ужасным. Полагаю, Шермет договорилась с Аллирайном, богом морей и дождей. Половину команды смыло за борт в первую же бурю, но я не терял надежды. Второй шторм сорвал все паруса, и не успели мы поставить запасные, как нас нагнали пираты.

Как ты можешь догадаться, я опять попал в плен.

«Шермет», — взмолился я снова, — «Прости своего блудного сына! Я сделаю всё, что ты попросишь, только вытащи меня из этой напасти».

Богиня услышала меня. Она прислала крысу, перегрызшую верёвки, которыми я был связан. Я освободил товарищей по несчастью, и мы выбрались на палубу. Захват корабля оказался гораздо более лёгким, чем я мог предположить. Уверен, что Шермет затуманила пиратам головы лёгкой дрёмой. Мы добрались до капитанской каюты, и никто даже не попытался нас остановить. Выбили дверь и убили капитана. Команда начала просыпаться, внезапно мучимая морской болезнью, и мне удалось уговорить большинство пиратов сдаться на мою милость. Несогласных мы прикончили. С каждым трупом, сброшенным в воду, я возносил хвалу Шермет. Богиня приказала мне поворотить назад, в Приграничье, где я мог выполнить своё обещание.

Вернувшись, я узнал, что Лилия умудрилась промотать почти всё состояние, нажитое её отцом. В нашем с ней владении оставался только дом, и даже прислугу ей пришлось распустить, так как платить им было нечем. Я понял, что на организацию следующей экспедиции у меня нет средств, накричал на жену и закрылся в рабочем кабинете. Мне не хотелось, чтобы кто-то видел меня…

На столе лежало зеркало. Краем глаза я заметил черноту в отражении и поднёс зеркало к лицу. На меня своими чёрными глазами смотрела Шермет. «Я жду», — шепнула она мне. Я сдвинул стол в угол, чтобы оставить в середине комнаты больше пространства, начертил на полу круг и множество других знаков. Я нашёл этот знак в книге, посвящённой тёмной богине. Да, по истечении стольких лет гримуар всё ещё был со мной.

В центр круга предполагалось положить жертву, я и отправился за ней, захватив на кухне нож и свечу. Прокрался в спальню… Лилия лежала на кровати, обняв дочку. Я поставил свечу на столик, сел рядом, вглядываясь в черты маленького лица, наклонился и поцеловал малышку в носик.