Читаем Творения полностью

9. Получи понятіе и объ аріано-неистовствующемъ Ахилле. Почему ты, отступивъ отъ веры и оставивъ правый путь, впалъ въ глубины нечестія противъ Сына, предполагая, что Онъ есть тварь и чуждъ существа Божескаго? Не ужели недостаточно для тебя, для доказательства рожденія Его отъ Отца, однихъ именъ Его, — что Онъ именуется Премудростію и Силою Божіею? А конечно и ты согласишься, что премудрость и сила нерукотворенны и не устрояемы, но суть свойства духа и какъ бы проявленія ума, служащаго корнемъ для отпрыска мудрости. Если же премудрость, какъ говоришь ты, создана и устроена въ какое либо время, — та Премудрость, которая древнее всякаго времени и созданія, то есть, Сынъ: то смотри, чтобы не оказаться тебе, съ твоимъ мненіемъ, несогласнымъ съ словами Писанія: безъ Него ничтоже бысть (Іоан. 1:3). Или если скажешь, что сія премудрость есть после пріобретенная, то постарайся ясно доказать намъ, что была некая другая премудрость; старейшая сей, которою создана и эта вторая; ибо безъ премудрости невозможно чему либо быть создану. Посему у Отца Премудрость и была перворожденною всей твари, дабы чрезъ Нее устроилось все. Сынъ именуется также и Словомъ, во свидетельство того, что Онъ рожденъ, и дабы не признавали Его сотвореннымъ. Ибо раждается, а не творится слово, произносимое устами, но приводимое въ движеніе сердцемъ. Свидетель мне Отецъ, который говоритъ: отрыгну сердце Мое слово благо (Пс. 44:2). Свидетельствуетъ вместе и Сынъ: Азъ изъ устъ Вышняго изыдохъ (Сир. 24:3). Какъ же мысль твоя подъемлетъ такое бремя дерзости, признавая Его тварію?

10. Ты слышалъ прежде сказанное о Сыне; послушай же теперь и дальнейшее, именно, что бе поставленное въ преходящемъ времени, означаетъ вечность. Въ начале бе Слово (Іоан. 1:1). Начало Божіе непостижимо для человеческой мысли. Посему-то, какъ сказали мы прежде, когда Писаніе употребило такой образъ речи: въ начале, то разумей вечное Божеское начало. Тоже выражается и словомъ бе; Слово же означаетъ единосущную съ Отцемъ ѵпостась. А дабы мы не думали, что Сынъ некогда былъ не являемымъ, сокрываясь въ Отце, и дабы не представляли себе Слово не произнесеннымъ и внутреннимъ (ибо такого рода Слову, не имеющему въ Себе ѵпостаси, въ какомъ уме или въ какомъ письмени надлежало иметь свое бытіе?): то Іоаннъ сказалъ: и Слово бе не въ Боге, но у Бога, означая симъ особую ѵпостась, сущую у Слова отъ существа Отчаго. Точно такъ же и для того, чтобы не разумели мы премудрости художнической, которая свое бытіе имеетъ или въ человеке, или въ какомъ либо произведеніи, онъ сказалъ: бе у Бога, дабы мы разумели Бога, сущаго отъ Бога. Кроме сего онъ поставилъ и имя: и Богъ бе Слово. Богъ начала не имеетъ; иначе Онъ не былъ бы и Богомъ; это не только мы говоримъ, но тоже гласятъ и ученики философовъ, которымъ ты не долженъ бы уступать въ деле стяжанія познаній о Боге.

11. А дабы мы веровали, что Онъ существуетъ какъ Богъ, имея бытіе Самъ отъ Себя, Отецъ далъ Ему человеческій образъ, облекши Его плотію, чтобы явить Сына и человеческимъ взорамъ. И зная, что Онъ есть сущій Богъ, не вообрази, на основаніи словъ: Пославый Мя болій Мене есть (Іоан. 14:28), что Сынъ ниже или менее (Отца). Ибо Ему, вочеловечившемуся, надлежало въ смиренномудрыхъ словахъ открывать Свое величіе. Онъ Самъ сказалъ: да хвалитъ тя искренній, а не твоя уста (Прит. 27:2). Ибо какъ же не надлежало Ему смиренномудренно являть себя меньшимъ Отца безпредельнаго и все наполняющаго, когда Онъ былъ ограниченъ плотію и измеряемъ человеческими взорами? Но и кроме сего не чуждо истины именовать Ему Виновника бытія бóльшимъ Себя. Ибо если бы не было Бога, то откуда бы Премудрость? Если бы не было Отца, то откуда Сынъ? Посмотри, какъ Сынъ всюду и всячески смиренномудрствуетъ и вместе съ темъ являетъ Божеское величіе, и прежде всего, когда Онъ говоритъ юноше, наименовавшему Его благимъ: что Мя глаголеши блага? никтоже благъ, токмо единъ Богъ (Марк. 10:18). И онъ справедливо отвечалъ такъ. Онъ какъ бы такъ сказалъ: юноша, Я явился тебе какъ человекъ, а ты, назвавъ Меня, какъ одного изъ книжниковъ, учителемъ, прибавилъ еще: благій. Никто изъ людей не благъ; это наименованіе свойственно единому Богу. Итакъ ты безразсудно назвалъ благимъ того, кто доселе являлся тебе человекомъ. Ответивъ такъ, Онъ явилъ сему человеку свое смиреніе, говоря: никто не благъ изъ техъ, кого имеешь въ мысли. А прибавивъ: токмо единъ Богъ (а Онъ и Отецъ едино суть), Онъ, таинственно и вместе смиренномудренно раскрывъ истину, явилъ Себя сопричастнымъ по благости Отцу. Итакъ слова: Азъ и Отецъ едино есма (Іоан. 10:30) и: Азъ во Отце и Отецъ во Мне (Іоан. 10:38) показываютъ, что Онъ равенъ Отцу; ибо Сыну совершеннаго Отца необходимо быть совершеннымъ.