Читаем Твоими глазами (СИ) полностью

– Она превзошла меня в этой науке, – хохотнул в ответ бывший бог природы, – но извини, я и правда не должен был. Ану забыла свой атам[29]. Это нехорошо. Очень.

– Почему? – Фир снова потерлась щекой о плечо Эккарта.

– Ну, скажем, – Беленус запустил правую руку в волосы на затылке, потер шею, – представь, что ты решила поехать куда-то на машине. Садишься и вспоминаешь, что ключи остались дома. Так вот атам – это своеобразный ключ.

– Плохо.

– Судя по тому, что от нас всех начинает исходить сияние – очень, – длинноволосый сел прямо на землю, положив рядом с собой нож, обернутый тканью. – Как же курить хочется!

– Ты же бросил, – заметила Шапка.

– Да, Аили не нравился запах, – Беленус неопределенно махнул рукой, – Ану наверняка решила провести второй вариант церемонии, раз уж эта штучка осталась в доме. Ритуал же нельзя прервать, когда круг уже поставлен.

Прошло всего пару минут, с тех пор, как Беленус вышел из дома, но бывший бог природы просто преобразился. Его кожа в свете растущей луны отливала мягким теплым золотистым светом, достаточно ярким, чтобы отбрасывать нежные блики. Глаза превратились в озерца ярчайшей зелени, будто отражая летние, купающиеся в солнце луга. Волосы, вместо обычного коричневого цвета приобрели тысячи оттенков – от темного густого шоколада, до светлого сладкого латте.

– Так вот откуда это неприятное ощущение, – фыркнул оборотень.

– Какое? – Ллариг прижалась к нему ближе, пытаясь уловить изменения в состоянии своего мужчины.

– Будто с меня одежду сняли… Я кожей чувствую ветер от каждого из вас.

– Неприятно? – Шапка нахмурилась, чуть отстранившись.

– Нет… – шепчет вервольф, повернувшись к ней лицом и прижавшись губами к нежному женскому ушку, – ты теплая, мягкая, сладкая… От тебя – это очень приятно…

Его язык прошелся по мочке и скользнул вниз, оставляя влажную дорожку на шее Фир. Ллариг втянула воздух, пытаясь добыть из него хоть немного внезапно пропавшего кислорода. Но, не в силах удержаться, тут же томно выдохнула:

– А-а-ах!…

– Беленус, шел бы ты… в дом, – хриплый ленивый голос Эккарта обвился вокруг девушки в его объятьях. В этот момент ей даже было неважно, что он говорит, лишь бы говорил. И не останавливался, целуя ее горящую кожу.

– О, да, – ответил брюнет, – второй вариант всегда действует ТАК. Я почти забыл. Мне лучше быть с Аили. Конечно.

Текущим движением Беленус поднялся вверх, изящно подобрав нож. Казалось, даже его действия изменились, став плавными и легкими. Как будто мужчина получил не только прилив магических сил, но и что-то невидимое, давно потерянное.

– Верну атам на место, и мы тоже будем славить Великую Мать и Великого Отца, – мурлыкнул он, сладко прикрыв глаза. – Ану выбрала за всех нас сегодня, но мне понравится. Из-за Аили, я уверен…

Тихо напевая древнюю молитву, славящую Даннан, он направился в дом. Когда мужчина открыл наружную дверь и попал на свет, стало заметно, как сильно на него подействовало даже начало церемонии. Кожа сида отливала ярким золотом, глаза пылали весенней зеленью. Волосы его выглядели как кора дуба, с темными прожилками и светлыми сколами, создавая полную иллюзию древесной поверхности, если Беленус стоял неподвижно. Фир не заметила этого, опьяненная собственным чудом.

Эккарт был прекрасен. Конечно, для Фир он всегда был красив, но магия, разлившаяся по телу вервольфа, изменила его. Кожа мужчины светилась, волосы отливали чисто белым, похожим на шерсть животного, в которого он превращался. Глаза… Ллариг была зачарована этими лазурными омутами, томно проглядывающими из-под ресниц еще сильнее, чем раньше.

– Рада, что сегодня очки остались в доме и я могу видеть твои глаза, – прошептала она, – так красиво, когда магия переполняет тебя… Ты удивителен!

– Я тоже хотел бы видеть тебя, – прошептал он в ответ.

Секунду подумав, Шапка взяла его руки и приложила к своему лицу. Мужчина погладил ее скулы кончиками пальцев, пробежался по щекам ладонями и притянул еще ближе, прикасаясь частыми поцелуями к нежной женской коже.

– Ты прекрасна, – наконец улыбнулся он. – Опиши мне цвета…

– Моя кожа отсвечивает серебристым, а ты золотой, как полная луна, – Фир с интересом рассматривала и сравнивала себя с Эккартом, находя странную гармонию. – Твои волосы белые, как мех зверя, а мои красные, как кровь. А глаза... я тону в твоих глазах, любимый.

Он прервал ее поцелуем, поглотив остаток слов и мыслей своим напором. Мужчине казалось, будто губы этой женщины – волшебный пьянящий источник, из тех, что дарят счастье и бессмертие каждому, кто осмелиться выпить хоть каплю. Эккарт чувствовал, как магия волнами растекается из тела любимой, мягко обнимая его, притягивая все ближе. Настоящее чудо, такое, каким для него была сама Фир – женственная и нежная. Такой была ее магия.