«Мы христиане, да будет воля Бога нашего в нас…»

Кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой… (Мк. 8:34).

С завидной готовностью и даже охотой восходили апостолы на свои кресты, заслуживая мученические венцы. Душа, осененная благодатью, теряет животный страх смерти и, во всех тяготах, скорбях и даже телесных пытках уповая на одного Бога, получает сколь незримые для стороннего глаза, столь и ощутимые для самого уповающего помощь и поддержку.

Соединившись с Богом душою своею посредством сердечной веры, все можешь сделать. Борют тебя сильные, невидимые, неусыпающие враги? Победишь. Враги видимые, внешние? Победишь. Терзают страсти? Одолеешь. Подавляют скорби? Отвратишь. Унываешь духом? Получишь мужество. Всё с верою возможешь победить и самое Царство Небесное получишь. Вера – величайшее благо в земной жизни: она соединяет человека с Богом и в Нем делает его сильным и победоносным. (Святой праведный Иоанн Кронштадтский, «Моя жизнь во Христе»).

Ведь чем еще, как не этой чудотворной верой, можно, например, объяснить добровольное, нечеловеческое мученичество сорока христианских воинов-каппадокийцев [1] , не отрекшихся от Христа за обещанные чины и дары и подвергшихся изощренной пытке. История хранит эти удивительные имена: Кирион, Кандид, Домн, Исихий, Ираклий, Смарагд, Евноик, Валент, Вивиан, Клавдий, Приск, Феодул, Евтихий, Иоанн, Ксанфий, Илиан, Сисиний, Ангий, Аетий, Флавий, Акакий, Екдит, Лисимах, Александр, Илий, Горгоний, Феофил, Домитиан, Гаий, Леонтий, Афанасий, Кирилл, Сакердон, Николай, Валерий, Филоктимон, Севериан, Худион, Мелитон и Аглаий. Воинов раздели, связали и согнали на лед замерзшего озера, в нескольких шагах расположив баню – для всякого, кто, не выдержав испытания, променяет веру на спасение жизни. Из сорока только единственный не перенес пытки. А ступив на порог бани, он тут же умер.

Один из стражников, Аглаий, настолько проникся непоколебимым стоицизмом этих измученных, обледеневших людей, что, раздевшись, присоединился к их горячим молитвам.

На Него упова сердце мое, и поможе ми. (Пс. 27:7).

И как возможно, чтобы добрый оный Пастырь наш., Который три лета ходил, ища погибшее овча, с таким сильным гласом, что изсше (пересохла) гортань Его, и ходил стезями столь трудными и тернистыми, что пролил кровь Свою всю и отдал жизнь,  – как, говорю, возможно, чтобы Он теперь, когда овча сие идет вслед Его, с любовию обращается к Нему и уповательно призывает Его на помощь, не обратил очей Своих на него, не взял его на Божественные рамена Свои? (Преподобный Никодим Святогорец).