Читаем Тверской Баскак полностью

Пару дней назад мы догнали союзное войско и передали раненого Турслана войсковым шаманам с рук на руки. Выглядел он тогда неважно, и сегодня, увидев его в седле, я даже слегка удивился. Странно даже не то, что он верхом на лошади всего через несколько дней после того, как его продырявили. Странно, что он вообще еще жив, учитывая, в каких условиях его оперировали. Я уже не спрашиваю себя, зачем я его спас? За то время, что прошло с момента бегства из Рязани, страх будущего немного притупился, отчаяние грядущего растворилось в постоянном напряжении текущего дня. Вопросов без ответа и так с избытком.

На всем пути до ставки Кулькана меня ни на минуту не покидал самый острый из них, зачем я вообще возвращаюсь к монголам?! Может, лучше было бы свернуть на запад, куда-нибудь подальше от войны. Три с половиной месяца уже здесь. Денег немного скопил, есть лошади, добро разное, кое-какие знания. Думаю, в Смоленске или во Пскове, например, я бы теперь не пропал. Мысли такие мучали меня всю дорогу, но я все-таки не свернул. В сущности, я ведь ради этого проклятущего нашествия и попал сюда. Так разве не обязан я досмотреть всю трагедию до конца, а только потом уж думать, как здесь обживаться. Раз уж я тут застрял навсегда, то обживаться рано или поздно придется.

Когда мы добрались до монгольского лагеря, о событиях в Рязани там уже знали. Нас даже не опрашивали, информации и без того хватало. Однако назад не повернули, разборки с рязанскими мятежниками монголы вместе с союзными князьями решили оставить на весну. Сейчас главное была Коломна и стоящие впереди войска князя Юрия.

Вчера прошел совет, где я как обычно выступал переводчиком. Там без особых споров было решено, что киево-черниговская пехота займет центр, левый фланг и резерв возьмут на себя монголы, а вот справа встанут конные дружины Ярослава и Михаила. Единственная заминка возникла, когда Бурундай потребовал от князей, чтобы ополчение строилось не сплошным фронтом, а отдельными полками по четыреста бойцов с промежутками между отрядами по фронту в двадцать шагов.

Ярослав было возразил, что на Руси так не воюют, и что враг в эти щели пролезет как тараканы и в спину ударит. Бурундай спорить не стал, а лишь выразительно посмотрел на Кулькана. Тот сначала поморщился, а потом, повысив голос, настоял на выполнении требований Бурундая.

После битвы на реке Воронеж тактика монгол для меня стала понятна, и чего хотел добиться Бурундай для меня тоже загадки не представляло. Главная сила монгольского войска — это конные стрелки, их маневренность во главе угла. Они должны раздергать боевые порядки противника и заставить его перейти от обороны к нападению. В неконтролируемой атаке порядок войск нарушится, и оно станет добычей фланговых ударов тяжелой конницы.

В мои размышления вдруг ворвался громкий голос Кулькана, заставив меня вновь вернуться в реальность. Поднимаю взгляд. Пока я пребывал в раздумьях, вокруг ничего особо не изменилось. Все так же сидят в седле Кулькан и Бурундай, рядом с ними князья Киевский и Черниговский. Чуть позади телохранители, Турслан Хаши и прочая свита.

Бросаю взгляд в сторону хана, а тот, тыкнув камчой в правый фланг владимирцев, надменно растягивая слова, приказывает Бурундаю.

— Скачи к своим батырам, темник, и принеси мне голову сына хакана уруссов.

Прежде чем двинуть коня, Бурундай почтительно склонил голову. Потупив взгляд, он попытался спрятать блеснувшую в глазах ярость, но от меня она не укрылась. Я даже внутренне хмыкнул. В этой затаенной злобе мне увиделся неминуемый крах империи Чингисхана. Из этого клубка противоречий произрастут будущие потрясатели основ чингизовых законов. Военачальники типа Ногая и Мамая, что противопоставят свой воинский авторитет праву чингизидов.

Хлестнув коня, Бурундай зло рванул повод, и вслед за ним загромыхал копытами десяток его телохранителей. Ярость Бурундая мне понятна, он такой же темник, как и Кулькан, и приказывать ему тот права не имеет, но… Кулькан сын Чингисхана, хоть и без права на престол. Ему и место в совете, и звание темника и вообще все лучшее достается без труда. Вот и сейчас, для зимней компании, Субудай выбрал командующим корпусом не более опытного и заслуженного Бурундая, а вздорного и неавторитетного Кулькана, лишь из-за его родства с чингизидами.

Недовольство темника увидел не только я. Половина свиты Кулькана с не меньшим интересом следила за его реакцией. Конфликт между темником и ханом назревал, и для многих этот момент был поважнее того, что творилось на поле начинающегося сражения.

А там пехотные прямоугольники киевских и черниговских полков уже двинулись навстречу владимирцам. Не доходя шагов ста, наступающая пехота остановилась и в разрывы между шеренгами ополчения рванулась монгольская конница. Лава конных стрелков вырвавшись на переднюю линию начала засыпать стрелами ряды стоящей владимирской пехоты.