Читаем Твари полностью

Она шла вдоль рядов небольших витрин, раздумывая, чем бы пополнить скудные запасы в холодильнике. Но цены, цены… Возвращаясь на метро с работы, она всегда обходила весь круг, иногда что-то покупая, иногда просто прицениваясь. Сейчас Надя только качала головой. С прошлого года все подорожало раза в два, и это как минимум. О том, что инфляция была вполне умеренной и даже безболезненной, ей доводилось слышать только по телевизору, и каждый раз — в исполнении министров с плутовскими физиономиями, которые если где и закупаются, то уж точно не на этом круге. Но цены хоть и кусались с удвоенной жестокостью, а что-то брать все-таки приходилось. При ее работе еще и на желудке экономить — быстро ноги протянешь.

Надя не раз и не два подумывала о том, чтобы сменить работу. Доводов в пользу такого решения было предостаточно. Во-первых, приходилось добираться черт-те куда, через весь немаленький город. Час с копейками в один конец. Во-вторых, — это, помимо двенадцатичасовых смен и того, что было «во-первых» — встаешь чуть свет, а приходишь хоть и не заполночь, но сил все равно хватает только на то, чтобы приготовить что-нибудь на скорую руку, перекусить, да и на боковую. А личная жизнь — да откуда ж ей взяться, личной жизни, при таком-то графике?

Хотя платили, в общем-то, нормально. Ничего платили, жить можно. Здесь, поблизости, такую зарплату — да плюс премии почти каждый месяц — не найдешь. Другие девки еще умудрялись после смены блок, а то и два сигарет домой утащить — не для себя, так для благоверных своих или очередных ухажеров. А ей, Наде, что? Сама она не курила, благоверный уж лет пять как улетучился, хотя из квартиры выписываться все-таки не стал, а ухажеров за эти годы она как-то и не завела. Вот вам и работа на табачной фабрике — и взять бы, да не для кого. Не на круге же этим добром торговать, его и здесь горы под самый потолок в каждом втором киоске.

Надя остановилась у ларька с колбасами и сыром, у самого своего выхода. Она, если и покупала что по этой части, то всегда тут. Цены были, может, всего-то самую чуточку ниже, чем в большинстве других точек, но зато насчет качества и свежести можно было не сомневаться. К тому же продавщице она уже давно примелькалась, и та всегда вполголоса подсказывала ей, какой товар брать не стоит по причине его залежалости.

Сейчас Надя взяла небольшую палку полукопченой колбасы, триста граммов вареной да еще столько же литовского сыра. Пойдет. Хлеб в доме еще был, да полкастрюли супа в холодильнике, да масло, да яйца, да соль-сахар… С голоду не помрем, подумала она. Тут бы за столом не заснуть, не говоря уж о том, чтобы телевизор включить в первый раз за Бог знает сколько дней. Да нет, какой сегодня телевизор, когда завтра опять запрягаться…

Надя, медленно ступая по лестнице, поднялась наверх и, обогнув стоявшие подковой могучие «сталинские» дома, диагональной тропкой двинулась между унылых хрущевок по направлению к своей тихой пристани.

Она шла, погруженная в мысли о своей летаргической катящейся по одному и тому же унылому кругу жизни и не замечала ничего вокруг. Дворы между пятиэтажками были практически пусты, если не считать двух-трех человек, с необычной торопливостью шагавших к метро или от него. Ничего этого Надя не видела, глядя себе под ноги и стараясь не оступиться на вывороченных там и сям плитах пешеходной дорожки.

Не обратила она внимания и на нескольких людей в полевой форме, возившихся у подвальных окон одной из пятиэтажек. Люди эти, негромко обмениваясь короткими фразами, закрывали окошки небольшими железными плитами, но бредущей с работы усталой до изнеможения женщине было не до того, чтобы пытаться понять, что делают эти люди и для чего нужно закрывать окна и без того затхлых и провонявших подвалов.

Пройдя еще один двор, Надя подошла к своему дому. Местные хрущевки все выглядели так, словно вот-вот осыплются одна за одной, как всеми забытые и заброшенные карточные домики: обшарпанные, с облупившейся до голого бетона облицовкой, разбитыми дверями подъездов, уродливыми курятниками «лоджий», которые там и сям возвели на своих крошечных балкончиках люди, стремившиеся добавить хотя бы пару метров относительно полезной площади к своим тесным квартиркам. Любое из этих зданий представляло одинаково унылое зрелище, но Наде казалось, что ее пятиэтажка выглядит еще более убого и безнадежно, чем остальные. Она подошла к подъезду, дверь которого была открыта настежь, и грустно покачала головой. И на кой же ляд надо было собирать по триста рублей с квартиры на замок с шифром, который то ли местные пьянчужки, то ли местные подростки уже на второй день забили спичками, щепками и даже гвоздями. И по-прежнему в подъезде до глубокой ночи тусовались то малолетки, то небритые мужики с баночками, бутылками и пузырьками в руках, а лестничные площадки, да и сами ступеньки были густо усеяны окурками, подметать которые ни у кого уже не было ни сил, ни желания. Вот тебе и триста рублей. Коту под хвост.