Бог мой! Чего только не появилось на маленьком столике тесной кухоньки! Чей-то день рождения? Праздник? Не помню, что там было. Конечно же, настоящие корейские блюда. Настоящее французское вино. Чай с красивыми сладостями.

Потом, когда я уже ушел, мне вдогонку Клава ещё звонила по телефону: – Саша! Знаешь, какое несчастье? Ведь у меня в холодильнике ещё были пельмени! И как я про них забыла!..

В следующий раз я попал в Актюбинск уже в сентябре. Набираю номер телефона Клавы. Ответил муж. – Вы ничего не знаете? А Клавы… уже нет… 14 сентября… Ещё вечером она поговорила по телефону с детьми, смеялась… А утром ей стало плохо с сердцем. Скорая приехала почти сразу, но до больницы уже не довезли…

История другого человека всегда тем нам интереснее, чем больше она перекликается с нашими чувствами, с нашим внутренним состоянием.

Когда Клава рассказывала о телевидении – своей незаживающей ране, я вспоминал свою историю. Когда и мне сделали невыносимым пребывание на студии. Когда и обо мне потом говорили мои начальники, что «ушёл сам, нашёл тёплое место»… Как я писал ненужные письма своим бывшим сотрудникам. Как в маленьком своём посёлке пытался сделать телепередачу к 8 Марта, практически «в полевых» условиях, с помощью бытовой видеокамеры и магнитофона. Её даже увидели жители окрестных деревень, куда доставал сигнал ретранслятора из центральной усадьбы.

Да… Телевидение – это болезнь. Если от него отлучают, то отрезают и кусочек сердца.

Которое потом, в какой-то момент, просто не находит в себе сил жить дальше.

ИЗ ПРОГРАММЫ «ЧАСЫ»

Актюбинск 1997 года. Лето. Утро. 2 августа. Красивое было утро… В Москве, на Останкинской телебашне, есть ресторан «Седьмое небо». Но хорошо отдохнуть можно и у нас в Актобе. У нас есть своя телевышка. Высота двести метров, прекрасный обзор. Вместе с режиссёром Артуром Геттингом мы решили встретить рассвет на телевышке. И – сделать это общенародным достоянием. То есть, показать вам, наши уважаемые зрители и слушатели, как прекрасен наш город с высоты птичьего полёта. Подъём занял около часа. Лифтов нет. Всё – вручную и с помощью ног. И на спине – видеокамера. Рассвет застал нас где-то на высоте ста пятидесяти метров. Уже наверху, как и положено, в ресторане, мы выпили по стакану прекрасного напитка, названия которого вам не сообщим, чтобы никто нас не обвинил в рекламе. И были ещё замечательные плюшечки домашнего приготовления. Из впечатлений – запомнились какие-то розовые мухи, которые висели в воздухе, греясь в лучах солнца нового дня. Запомнился очень чистый воздух Запомнилось лето, которое, будто ещё и в разгаре, но уже отцветает с густыми пахучими травами, и святой Илья уже подошёл к реке, чтобы наложить свой специфический запрет на купание до следующего года.

Актюбинское телевидение.

ПРЯМОЙ ЭФИР

Архиинтересно – выражаясь ленинским языком – но при этом архитрудно работать в прямом эфире. Неизгладимый кайф… Просто неизъяснимый кайф ловишь от этого…

Владислав Листьев. «Диалог с самим собой».

Когда-то все передачи телевидения выходили в прямом эфире. Про видеозапись тогда и слыхом не слыхивали, а рассказы о том, что такое понятие существует, воспринимались, как фантастика.

Помнится, уже в конце семидесятых, председатель нашей телерадиокомпании, Михаил Николаевич Козин, после поездки в Москву, рассказывал нам не летучке, что совещание, на котором он присутствовал, снимали на кинокамеру, а потом сразу же и показали. В цвете. По телевизорам, которые находились в фойе.

Мы слушали, разинув рты. У нас ещё снимали кинокамерой на чёрно-белую негативную плёнку. Впереди маячил целый ряд лет перехода на позитивную, потом – цвет. Всё – мокрые процессы обработки. Отснял – жди несколько часов, пока через все ванночки с растворами киноплёнка пройдёт. Хорошо, если плёнка не оборвётся, если не выключат свет. Тогда всё пропало!..

Нам скорых и радостных перспектив с чудесными московскими камерами Михаил Николаевич не обещал. В своей дремучести он далеко от нас не ушёл, а во многом был и ещё и более продвинутым. Так, представляя, что на цветную киноплёнку мы будем снимать ещё при нашей жизни, он рассказывал, что вот-вот мы получим «цветные» кинокамеры и будем выглядеть не хуже, чем Алма-Ата, или же хвалёная Москва.

Михаил Николаевич не знал, что для съёмок в цвете не нужны «цветные» камеры. Достаточно зарядить цветную киноплёнку в обычную…

А – и нужно ли было Михаилу Николаевичу знать какие-то мелочи, подробности, из которых состояла руководимая им организация? В конце пятидесятых партия направила его на этот фронт – возглавить телерадиокомитет – он пошёл. Послала бы партия руководить консервным заводом или трикотажной фабрикой – без проблем. Партийные работники были талантливы универсально.

Будучи председателем облтелерадиокомитета, Михаил Николаевич принадлежал к номенклатуре обкома партии. А это значит, имел по сравнению с обыкновенными коммунистами значительные привилегии. Ежемесячные продуктовые пайки и много чего без очереди.