Читаем Тузы за границей полностью

Он поудобнее взялся за ручку зонта, который делил с Десмондом, и попытался убедить себя, что ливень скоро закончится. Берлинцы, прогуливающиеся по тропинкам, которые прорезали заросший травой парк Тиргартен, и идущие по тротуарам Бундес-аллее неподалеку, совершенно явно придерживались такого мнения, а уж кому, как не им, это знать. Пожилые мужчины в фетровых шляпах, мамаши с детскими колясками, решительные молодые люди в темных шерстяных свитерах, торговец сосисками со щеками, похожими на спелые персики, – обычная толпа немцев, спешащих урвать кусочек хоть какого-то подобия сносной погоды после затяжной прусской зимы.

Он взглянул на Хирама. Необъятный круглый ресторатор был ослепителен в своем костюме-тройке в полоску, залихватски заломленной набок шляпе и с завитой черной бородой. В одной руке он держал зонт, в другой – блестящую черную сумку, а рядом стояла Сара Моргенштерн, стараясь не коснуться его.

С полей украшенной пером шляпы Тахиона, которая не вмещалась под зонтик, капала вода. По хоботу Деса сбегал ручеек. Такисианин вздохнул.

«Как это я позволил подбить себя на такое?» – в четвертый или пятый раз спросил себя он. Без толку; когда Хирам позвонил и сказал, что какой-то западногерманский промышленник, пожелавший остаться неизвестным, предложил дать им деньги для выкупа, он понял, что влип.

Сара молчала, неестественно выпрямившись. Лицо у нее было такое же белое, как плащ. Зря она настояла на том, чтобы пойти с ними. Но она была ведущей журналисткой в этой поездке, и, скорее всего, им пришлось бы посадить ее под замок, чтобы помешать лично осветить встречу с похитителями Хартманна. Кроме того, у женщины был в этом деле и свой интерес.

Хирам прочистил горло.

– Вот они. – Его голос прозвучал выше обычного.

Никакой ошибки – во всей Западной Германии просто не было столько джокеров, чтобы двое из них совершенно случайно оказались поблизости именно в этот момент. Могли ли возникнуть сомнения относительно личности бородатого коротышки, который тулуз-лотрековской валкой походкой шагал рядом с существом, больше всего смахивающим на бежевого муравьеда?

– Том, – хрипло выдохнул Хирам.

– Гимли, – отозвался карлик. Однако он произнес это без гнева. При виде сумки в руке Хирама его глаза заблестели. – Ты принес деньги.

– Ну конечно… Гимли. – Он передал зонт Саре и приоткрыл сумку. Карлик приподнялся на цыпочки и заглянул внутрь. Губы его сложились в беззвучном присвисте. – Два миллиона американских долларов. И еще два после того, как вы передадите нам сенатора Хартманна.

Кривые зубы оскалились в ухмылке.

– Это начальная цена.

Уорчестер покраснел.

– Ты же согласился по телефону…

– Мы согласились рассмотреть ваше предложение, раз уж вы проявили добросовестность, – сказал один из двух натуралов, которые сопровождали Гимли и его напарника. Это был высокий мужчина в широком плаще. Темно-русые волосы, влажные от дождя, облепили лысеющий лоб. – Я – товарищ Вольф. Позвольте мне напомнить вам, что остается еще вопрос освобождения нашего товарища, аль-Муэдзина.

– Что все-таки заставляет немецких социалистов рисковать своей жизнью и свободой ради фундаменталистского мусульманского террориста? – спросил Тахион.

– Мы все – соратники в борьбе против западного империализма. Что побуждает такисианина рисковать здоровьем в нашем гнусном климате ради сенатора из страны, которая когда-то вышвырнула его прочь, как бешеную собаку?

Тахион ахнул от изумления. Потом улыбнулся.

– Тушеґ.

Они с Вольфом обменялись взглядами, полными понимания.

– Но мы можем отдать вам только деньги, – сказал Хирам. – Нам не под силу добиться освобождения мистера Хассани.

– Чего тут обсуждать! – заявила спутница Вольфа, рыжеволосая женщина, которую Тахион счел бы привлекательной, если бы не недовольно выпяченная пухлая нижняя губа и синеватый цвет лица. – На кой нам ваши поганые бумажки? Мы потребовали их только затем, чтобы вам жизнь медом не казалась.

– Эй, погоди-ка минутку, – прервал ее Гимли. – На эти деньги можно купить массу всего для джокеров.

– Тебе так приспичило влиться в фашистское общество потребления?

Гимли побагровел.

– Деньги здесь. Хассани – в тюрьме на острове Райкерс, а это далеко.

Вольф смотрел на Гимли, задумчиво хмуря лоб. Где-то взревел мотор.

Женщина по-кошачьи фыркнула и отскочила назад – лицо бледное, глаза дикие.

Тахион краем глаза заметил какое-то движение. Оказывается, пухлый продавец сосисок откинул крышку своей тележки. В его руке появился миниатюрный пистолет-пулемет «хеклер и кох».

Вечно подозрительный Гимли проследил за направлением его взгляда.

– Ловушка! – завопил он.

Он распахнул плащ. Под ним оказался маленький складной автомат «кринков»[99].

Такисианин носком изящного сапога выбил «калашников» из руки Гимли. Рыжая натуралка выхватила из-за пазухи «АКМ» и одной рукой дала очередь. От грохота у такисианина едва не лопнули барабанные перепонки.

Сара закричала. Тахион бросился к ней, увлек на влажную пахучую траву, в то время как террористка с застывшим в экстазе лицом поливала очередью слева направо.