Читаем Тузы за границей полностью

Джокер, с головы до пят закутанный в потертый плащ, подошел к стене и перебинтованной рукой написал под первыми тремя буквами еще три: ДСО[90].

Второй фургон чуть накренился в сторону, наехав на распростертое тело чернокожего американского туза, и покатил прочь.

Зажав под мышкой портативный компьютер и прикусив губу, Сара пересекла вестибюль отеля «Бристоль-Кемпински» быстрыми шагами, которые показались бы стороннему наблюдателю признаком уверенности. Это заблуждение уже не раз сослужило журналистке хорошую службу.

В задумчивости она нырнула в бар самого роскошного отеля во всем Берлине.

«О самом турне уже давным-давно все написано-перенаписано, по крайней мере то, что можно напечатать в газете, – подумала она, – ну и черт с ним». При мысли о том, что она стала участницей одной из самых пикантных историй из разряда тех, о которых в газетах не печатают, у нее запылали уши.

В баре, разумеется, было темно. Со всеми барами вечно одна и та же история; полированное дерево, медь, старая мягкая кожа и каладиум в кадках – вот что выгодно отличало эту вариацию от прочих. Она подняла темные очки поверх почти белых волос, которые сегодня безжалостно стянула в конский хвост, дала глазам время привыкнуть. К темноте они всегда привыкали быстрее, чем к свету.

В баре оказалось не слишком людно. Пара официантов в нарукавниках и высоких накрахмаленных воротничках с радарной точностью сновали между столиками. За одним столом сидели трое японских бизнесменов, болтали и тыкали пальцами в газету, обсуждая не то обменный курс, не то местные стрип-бары.

В углу Хирам вел деловой разговор, по-французски разумеется, с cordon bleu[91] отеля, который был ниже его ростом, но ничуть не уступал ему в дородности. Шеф-повар «Кемпински» то и дело всплескивал коротенькими ручками, что делало его похожим на толстого птенца, который учится летать.

Кристалис в полном одиночестве расположилась за барной стойкой. Здесь, в Германии, джокеров не жаловали и прозрачной красотки вежливо избегали, вместо того чтобы поднимать вокруг нее шумиху.

Она поймала взгляд журналистки и подмигнула. В слабом свете Сара поняла это лишь по тому, как накрашенные ресницы Кристалис мелькнули по обнаженному глазному яблоку. Она улыбнулась. Их профессиональное сотрудничество, время от времени переходившее в соперничество в обмене информацией, которое было главной игрой в Джокертауне, за время этой поездки переросло в дружбу. С Деброй-Джо у Сары было куда как больше общего, чем с якобы равными ей по положению, которые окружали ее.

Кристалис показывала себя Европе с иной стороны, нежели стране, которая, как она делала вид, была ей неродной. Временами Сара в глубине души завидовала ей. Люди смотрели на Кристалис и видели женщину-джокера, экзотическую, соблазнительную и гротескную, но не ее сущность.

– Не меня ищете?

Сара вздрогнула и обернулась. В конце стойки, едва ли в пяти футах от нее, сидел Джек Браун.

– Я ухожу. – Она хлопнула по компьютеру чуть сильнее, чем требовалось, так что у нее заболели пальцы. – На главпочтамт, отправлю свою последнюю статью по модему. Это единственное место, где можно установить трансатлантическую связь без опасения, что все твои данные перепутаются.

– Удивлен, что вы не болтаетесь где-нибудь без дела вместе с Грегом, – заметил он, искоса поглядывая на нее из-под кустистых бровей.

Сара почувствовала, что заливается краской.

– Присутствие сенатора Хартманна на банкете, возможно, очень заинтересовало бы моих коллег из глянцевых журналов. Но эту новость вряд ли можно назвать серьезной. А ваше мнение, мистер Браун?

После полудня у их делегации ничего не было запланировано. Серьезных новостей здесь почти не было, во всяком случае того рода, что заинтересовали бы читателей. Власти Западной Германии любезно заверили приезжих в отсутствии проблемы дикой карты в их стране и воспользовались турне как фишкой в той игре, которую они вели со своим сиамским близнецом с Востока – взять для примера хоть эту нудную церемонию под дождем у Стены сегодня утром. Конечно, они были правы: даже в процентном отношении число немецких жертв дикой карты было ничтожным. Самую жалкую и неприглядную пару тысяч из них попрятали от глаз подальше по государственным приютам и клиникам. Как бы немцы ни насмехались над американцами за их обращение с джокерами в шестидесятые и семидесятые, своих собственных они стеснялись.

– Думаю, это зависит от того, о чем говорят на банкете. Что у вас на повестке дня после похода на почту?

Он смотрел на нее с ухмылкой главного обольстителя из какого-нибудь низкопробного фильма. Золотистые отблески играли на плоскостях и гранях его лица. Сара досадливо прищурилась. Или он и в самом деле пытается подбивать к ней клинья, или просто дразнит. Ни то ни другое ее не радовало.

– У меня много работы. И потом, мне не помешало бы передохнуть. Кое-кому из нас пришлось в турне поработать.