Читаем Тутанхамон. Сын Осириса полностью

Мастер, который изготовил маску из чеканного золота, умело передал тонкие и довольно меланхоличные черты лица самого младшего сына Аменхотепа III. Профиль настолько походил на профиль царицы Тии, что некоторые из совершающих богослужение жрецов, которые сохранили преданность амарнской семье, отметили это сходство, возлагая маску, и указали на прекрасный портрет царицы из эбенового дерева, находившийся в Файюме. Две небольшие черточки в уголках рта придавали живость лицу; глаза и брови были сделаны из голубой стеклянной пасты, не обошлось и без ритуальной бороды Осириса. Золотых дел мастер тщательно скопировал маленькие уши царя с мочками, проколотыми в детстве для серег, но почему-то не заметил след от несчастного случая – глубокий шрам на левой щеке в области челюсти. Коршун и кобра красовались в центре великолепного погребального головного убора, или немеете, инкрустированного голубой стеклянной пастой. Маска оканчивалась широким воротником из нескольких рядов бус, изготовленных из лазурита, кварца и полевого шпата; на каждом плече крепилась голова сокола. Вокруг шеи, под бородой, один жрец привязывал три ряда дискообразных желтовато-золотистых, красно-золотистых и покрытых голубым лаком бус из глины. Второй служитель культа прикреплял к золотой полоске большого скарабея из черной смолы со священным текстом феникса. Две золотых руки, сложенные на груди и держащие посох и цеп Осириса, пришивались к льняной ткани. Пектораль рядом изображала птицу-душу с распростертыми крыльями и головой человека. Тяжелые золотые полосы, соединенные вместе с помощью ниток из бус, образовывали внешний кожух; при этом две доходили до самых ступней. Четыре таких же поперечных полосы покрывались религиозными надписями, посвященными возрождению царя, и обращениями к богам, которые защитят его: «О, Осирис, царь Небхепруре, твоя душа живет и твои жилы полны крови. Ты вдыхаешь воздух и возникаешь (в свете дня) подобно богу…» На золотых полосах с текстами из «Главы сердца» «Книги мертвых» видны следы имени Сменхкара, и, хотя они, вероятно, были изъяты из его гробницы, жрецов это, по-видимому, ничуть не беспокоило. Брат царя был забыт, а теперь требовалось отправить в мир вечности Тутанхамона, снабдив его соответствующим погребальным инвентарем.

За день до похорон мумию, полностью подготовленную и украшенную, переносили обратно в царский дворец и клали на большое золоченое ложе в форме животного. Маска царя с тонкими чертами лица выражала полное спокойствие и сияла вечной молодостью, с которой он только что расстался, но которую обретет навечно среди богов. На других саркофагах придворные мастера золотых дел придали лицу фараона выражения усталости и трагизма, но эти изображения, наложенные одно на другое, предназначались для передачи тех стадий, которые ему предстояло пройти. Третий саркофаг, из чистого золота, ближайший к мумии, предполагал триумф над смертью и человеческими страданиями. Золотая маска свидетельствовала о возвращении монарха к жизни; она означала «возрожденное существо», феникса, бену, как утверждали надписи, высеченные на обратной стороне нагрудной пластины. Согласно египетской легенде, чудесный феникс поднимется, сияя, из вод на рассвете дня, заливая все вокруг ярким светом, возродившийся заново, подобно солнцу. Золотая маска показывала воскресшего царя, утверждая божественность его тела. «Слава тебе, – было выгравировано на обратной стороне нагрудной пластины, – твое лицо живое… твой правый глаз – это лодка ночи (манджет), левый глаз – лодка ночи (мескетет)». Эти символические лодки перевозили солнце во всех его дневных и ночных странствиях, и Тутанхамон, таким образом, приобщался к самой сути солнца и луны, и его бессмертие окончательно оформлялось.