Читаем Турецкий. Гамбит полностью

Через полтора часа Фаренго под присмотром привезённого людьми Берендея Константина Борисовича вывел из комы первую пару пленников. После чего Рысь убил всех восьмерых лекарей, обслуживающих эксперименты графа. Я хоть и был от этого не в восторге, но препятствовать не стал. Разделённые по-одному эти сволочи начали стучать друг на друга со скоростью пулемёта. В итоге выяснилось, что все они глумились над беззащитными жертвами, нарушая все положения Кодекса лекаря. Да, есть в Империи и такой канонический устав для медиков. Так что смерть эти ушлёпки заслужили на все сто. Тем не менее Рысь сначала спросил моего разрешения. По одной простой причине — Прозоров принёс мне вассальную присягу. Ритуал прошёл быстро и даже почти по закону. Граф дал клятву при свидетелях дворянского происхождения, в присутствии своих слуг рода, но… без представителя Гербовой палаты Империи. Я же пока живу инкогнито. Эх, быстрее бы мама на ноги встала, пора возвращать род Турчаниновых к жизни.

В отличии от прилюдного повешения придурка, который покушался на честь Лики, эта казнь не была показательной. Рысь по-тихому свернул им шеи. Вопрос куда можно деть трупы отпал сам собой — садовник Прозорова при допросе показал, что почти под каждым розовым кустом в оранжерее лежит по трупу. Такая вот агрономия по-Прозоровски. Да Берендей по сравнению с этим графом просто агнец. О чём он и не преминул упомянуть.

— Ну что, Кира? Всё еще считаешь меня бандитом?

— Да, Мстислав Игоревич, считаю. Но вы бандит человечный.

Берендей тупо пялился на меня несколько секунд, а потом разразился смехом. Успокоившись, он поинтересовался:

— Почтишь своим присутствием мой дом?

— Даже спрашивать вашего разрешения не буду, Мстислав Игоревич. Я еду к своей жене, а не к вам. Имею полное на то право, — ответил я ему, усмехнувшись.

— Люблю наглых. Но не всех, — хмыкнул в ответ Берендей, — Она пока не твоя жена.

— Угадайте с одного раза, что вам на это скажет Лика.

— Мда… Уел, — только и смог сказать Берендей в ответ, разводя руками.

— Так что пакуем Прозорова и выдвигаемся к вам. Синельникову я сам сообщу, чтобы к вам подъехал. Надо что-то решать насчёт Сутормина, мне скоро легализоваться. Оставлять за спиной такого противника мне не хочется. Он пока не набрал полной власти в ведомстве моего деда и ждать пока это случится — значит подписать себе приговор. Две сильнейшие службы в Империи даже вам, Мстислав Игоревич, не обыграть.

— Твоя правда, зятёк. Потрепыхаться я смогу, но не долго. Но не забывай об Императоре. Как только ты объявишься, то расклад может поменяться не в пользу Сутормина.

— На то и расчёт. Слабенький правда, но надо дождаться, когда мама очнётся и окрепнет.

В итоге я оставил в имении Прозорова группу Семёнова для охраны работающих в подвале Фаренго и Борисыча, приказав прапорщику вызвать грузовой флайер для перевозки всех поднятых из комы пациентов в нашу больничку. Я поймал себя на мысли, что начал называть больницу Константина Борисыча нашей. Не, ну а что? Берендей мне как бы родственник, к тому же он ещё и совладелец ЧВК, где служат мои гвардейцы. Раз гвардия пока общая, то и больница Мстислава Игоревича тоже общая.

На мою просьбу выдать своё мнение насчёт Фаренго, Борисыч отвёл меня в сторону.

— Кирилл, я бы очень хотел забрать его себе. Специалист высочайшего класса.

— А вас не смущает, чем он тут занимался?

— Ни капли. Наивный, как ребёнок, хоть ему и за семьдесят. Смертельные процедуры проводил не он. Фаренго до сих пор искренне верит, что все его предыдущие пациенты живы и здоровы, граф скрывал от него смерть подопытных. Я не стал его в этом разубеждать, иначе его психика полетит к чертям собачьим. Мы договорились, Кирилл?

— Не вопрос, Константин Борисович. Если вы мне поможете узнать, как Фаренго попал в "абсолюты" к Прозорову.

— Договорились.

***

— Кира…

— Ты о чём вообще думала?! — заорал я на Лику.

— Узнала, что Светка попрётся на похороны. Дурёха, её бы там точно убили.

— У вас у всех мозги пропадают с началом беременности?! Да вас обеих чуть не убили! А Михаила вообще еле с того света вытащили, он сейчас в больнице с двумя дырками валяется и с коленками назад.

— Миша сам виноват… Я ему сказала, чтобы в коридоре ждал, а он вперед меня попёрся в кабинет графа. Из-за него под удар холодом я и попала, он мне обзор перекрыл.

— Ну ты и… — я задохнулся от негодования, — Теперь у тебя охранник виноват?! Да что с тобой не так, Анжела?!

Я знал, что Лика ненавидит, когда её так называют и решил задействовать все способы морального уничтожения. Но тут в комнату не вовремя просунулась голова Берендея.

— Не помешал вам друг друга убивать?

— Ты кого воспитал, Берендей?! — заорал я уже на него, — Или у вас в семье все поголовно такие малахольные?!