1. В ответ на предложение, выдвинутое в параграфе 2 основания (а), сообщаем: вопрос о рождаемости негуманоидов не может подлежать компетенции АдЦУ-Цеф-18. В связи с предположением НаучГруппы-10 о том, что бесплодие негуманоидов может быть обусловлено недостатком определенных химических веществ в составе пищевых продуктов, ответственность за все исследования в данной области возложить на НаучГруппу-10 как на наиболее компетентный орган.

2. Методы исследований, проводимых НаучГруппами, должны неукоснительно соответствовать текущим директивам, изложенным в проекте, поименованном в графе «Тема». Никаких изменений в политике не предусматривается.

К. Морили, директор БюВнеПров

186/977 Г. И.

Глава вторая

Из-за своей гуттаперчевой гибкости и худобы репортер казался еще выше, чем был на самом деле. Звали его Густив Баннерд, и он обладал не только репутацией, но и дарованием – две эти вещи, вопреки представлениям расхожей морали, не так уж тесно взаимосвязаны. Людан Антиох смерил репортера недоверчивым взглядом:

– Нет смысла отрицать, вы совершенно правы. Но отчет НаучГруппы был строго конфиденциальным. Не понимаю, как…

– Утечка информации, – бесстрастно отозвался Баннерд. – Сведения всегда просачиваются.

Антиох, откровенно озадаченный, нахмурил румяное личико:

– Значит, мне придется заткнуть дыру, через которую они просачиваются. Я не могу пропустить вашу статью. Все упоминания о претензиях НаучГруппы должны быть вырезаны. Вы и сами это понимаете, разве не так?

– Нет. – Баннерд был по-прежнему невозмутим. – Это важная информация. И у меня есть свои права, подтвержденные Императорским указом. Я полагаю, Император должен быть в курсе того, что здесь творится.

– Но здесь ничего не творится! – отчаянно воскликнул Антиох. – Ваши домыслы не имеют под собой оснований. Бюро не собирается менять свою политику, я же показывал вам письма!

– Вы считаете, что сумеете противостоять давлению Заммо? – насмешливо поинтересовался репортер.

– Думаю, да. Если буду уверен, что он не прав.

– Если! – все также спокойно проговорил Баннерд. И вдруг взорвался: – Антиох, эти негуманоиды – настоящее чудо, в Империи нет больше ничего подобного! Правительство не в состоянии по достоинству оценить, каким сокровищем оно владеет! Чиновники уничтожают это сокровище! С негуманоидами обращаются как с животными…

– Право же… – неуверенно начал Антиох.

– Только не говорите мне про Цефей-18! Это типичный зоосад! Хорошо оборудованный зоосад, где ваши живодеры-ученые дразнят несчастных цефеидов, просовывая палки между прутьями. Да, вы бросаете им кусочки мяса, но вы заперли их в клетки. Я знаю, что говорю! Я пишу о них статьи вот уже два года. Я, можно сказать, почти живу среди них…

– Но Заммо говорит…

– Заммо! – В устах репортера это прозвучало как ругательство.

– Заммо говорит, – не сдавался Антиох, – что мы, наоборот, слишком нянчимся с ними – они, мол, животные, а мы обращаемся с ними как с людьми.

Впалые щеки репортера застыли, словно маска.

– Сам он животное, ваш Заммо. Поклонник науки! Поменьше бы таких поклонников! Вы читали труды Аврелия? – неожиданно поинтересовался Баннерд.

– М-м… Да. Насколько я знаю, Император…

– Император к нам благоволит. Не то что его предшественник, который преследовал нас и травил.

– Не понимаю, к чему вы клоните.

– Негуманоиды многому могут нас научить. Понимаете? Не тому, чем озабочен Заммо и его команда, – не химии и не телепатии. Научить образу жизни, образу мышления. У них нет преступности, нет отбросов общества. Кто-нибудь пытался изучить их философию? Или поставить эту проблему перед социальной инженерией?

Антиох задумался, складки на пухлом лице его разгладились.

– Интересная мысль. Вот настоящая задача для психологов…

– Вздор! Психологи в большинстве своем шарлатаны. Они умеют ставить проблемы, но их решения никуда не годятся. Тут нужны братья во Аврелии. Философские мужи…

– Но послушайте, мы же не можем превратить Цефей-18 в объект… в объект метафизического изучения!

– Почему нет? Еще как можем.

– Но каким образом?

– Прекратите все свои жалкие потуги превратить цефеидов в подопытных кроликов. Позвольте им создать свою социальную структуру без вмешательства человека. Предоставьте им неограниченную независимость, и пусть философские учения свободно взаимодействуют друг с другом…

– Такое невозможно сделать за один день, – нервно возразил Антиох.

– Но начать-то можно!

– Что ж, я не вправе запретить вам попробовать, – медленно проговорил администратор. Глаза его подернулись дымкой задумчивости, голос зазвучал доверительно: – Однако вы сами испортите себе всю игру, если опубликуете отчет НаучГруппы-10 и обвините ученых в отсутствии гуманности. Ученые – народ влиятельный.

– Мы, философы, тоже.