Читаем Туман войны полностью

Перед взором царя, проецируемым в искусственный мозг, проплывали пустынные улицы. Дельфийцы, выказывая высшую степень почтения перед мощью Эвксина, расчистили широкую магистраль, ведущую к приземистому куполу храма Хроноса. Ни единой души не было на всем пути следования кортежа, хотя главная дорога к храмовому комплексу всегда была самой оживленной частью полиса. Там, на глубине шестисот метров, обретался Оракул — странное существо, способное провидеть будущее. Бессмертному была понятна цель Феоктиста, назначившего переговоры в присутствии Оракула. Страх за собственное положение толкнул автарха Александрии на еще одну глупость: в узких кругах все знали, что Оракул почти дословно передает информацию жрецам Пантеона, а те в свою очередь не стесняются торговать ею даже с борзописцами. Само собой, автарх надеется, что раз все писаки у него под крылом, а большинству толстосумов и правителей он заткнет рот компроматом, то огласка ему не грозит. Пусть тешится иллюзиями. Митридат мысленно оскалился, как в молодости, когда его тело еще не было поражено ужасной экземой, но красивое лицо царя не выражало ровным счетом ничего и сохраняло невозмутимое выражение.

Церемониальные ворота открылись, впуская кавалькаду машин во внешний двор, где тут же распахнулись ворота поменьше, созданные уже из многослойной броневой пластали, с невероятной быстротой сомкнувшиеся сразу за последним милицейским антигравом эскорта. Проехав еще метров триста вглубь и повернув два раза на хитрых развилках подземного защитного лабиринта, точно следуя указаниям головной машины дельфийцев, «скарабеи» остановились на обширной площадке перед еще одними воротами, распахнутыми настежь. Из трех бронетранспортеров высадились морские пехотинцы в тяжелой штурмовой броне, а из десантного отделения «скарабея», который пилотировал Митридат, выпрыгнули и стремительно заняли позиции на флангах оборонительного строя морпехов четверо синтетов с активированными пулеметами.

Синтеты почти на две головы возвышались над строем немаленьких, закованных в скорлупу доспехов людей. Но по большому счету разница меж ними была незначительной: и морпехи, и синтеты в своей громоздкой бронированной скорлупе напоминали выползших на берег раков, только люди сжимали в руках короткоствольные «ксифы»,[67] выглядевшие в их четырехпалых клешнях-манипуляторах словно игрушки, а киборги поводили перед собой массивными трехствольными пулеметами. Они были готовы в любое мгновение выплеснуть на врага рой стальных конических пуль, для которых преградой служила лишь компонентная броня[68] тех же «скарабеев». Поверхность доспехов меняла цвет, пока фигуры солдат не стали полупрозрачными, подстроившись под яркую иллюминацию помещения, вспыхнувшую тотчас же. Синтеты не утруждали себя маскировкой, поскольку в принципе люди не могли причинить им вреда: портативные генераторы силовых полей тонкой прозрачной дымкой окутывали киборгов с ног до головы. Эту технологию они скрывали даже от Митридата, но, судя по всему, секрет изготовления подобных полезных вещиц был ими полностью либо частично утерян. Киборги прикрывались индивидуальными силовыми щитами, это да, но вот их техника, созданная уже много позже бури Передела, такой защиты уже не имела. Шагающие танки, низкосилуэтные морские крейсера и подводные лодки, а также вся летающая техника пользовались традиционными средствами перехвата — противоракетами, мощными генераторами постановки помех и обычной компонентной броней.

Царь жестом отстранил гоплон-капрала,[69] пытавшегося закрыть Митридата от выступившего навстречу эвксинской делегации богато разодетого жреца. Тот был в маске Зевса и белой церемониальной тоге, надетой поверх белой же пиджачной пары. Бессмертный кивнул жрецу и первым спросил:

— Привет тебе, святейший. Скажи мне, сын Громовержца, почему меня встречаешь ты, где Стефаний, жрец всевидящего Хроноса?

Опешивший от такой бесцеремонности жрец Зевса не успел даже рта раскрыть, как тут же прозвучал зычный голос еще одного жреца, в багряных одеждах, не дав эвксинским морпехам поупражняться в стрельбе — дерзкий ответ Бессмертному карался на месте. А жрец и так нарушал вбитый в гвардейцев протокол, согласно которому царю нет равных и отвечать на его вопросы полагается, склонив голову и преклонив правое колено. Только гвардейцы пролитой кровью и верностью заслужили право обращаться к Митридату стоя и по прозвищу — они звали его «Бессмертный».

— Прости нашего Алка, Бессмертный властитель!

Софрон остановился ровно в трех шагах, упав на одно колено. Оптика маски показала, что он облучен системами наведения оружия эскорта Митридата. В горле у него сразу пересохло, но он тем же радушным тоном продолжал:

— Хлопоты, связанные с твоим визитом, задержали меня. Не гневайся и позволь проводить тебя в отведенные покои, автарх и его люди прибудут только через два часа.