– Ты снова спас мне жизнь, – тихо сказала ему. – Сумею ли я когда-нибудь отблагодарить тебя за это?

Барон покачал головой.

– Не стоит благодарности, София. Мне довольно того, что после увиденного в склепе, ты находишь силы общаться со мной, как ни в чем не бывало.

– Эд…

Я накрыла рукой его руку, лежавшую на подлокотнике кресла. Но Солус неожиданно высвободил ладонь из моих пальцев и опустил ее на мягкую обивку сидения.

– Это лишнее, – бесцветным голосом произнес он, снова отвернувшись к огню. – Уже поздно. Думаю, тебе стоит отдохнуть. Отправляйся спать, София.

Его внезапная холодность чрезвычайно меня удивила.

– В чем дело? Эд? Случилось что-то еще?

Он глубоко вздохнул. Удобнее откинулся на спинку кресла.

– Все нормально, – голос барона по-прежнему был тих и бесцветен. – Настолько, насколько это позволяет ситуация. Я устал, Софи. Последние события очень меня утомили. А больше всего – вчерашняя кровавая расправа. Мне надо немного побыть одному. Прости.

Я снова кивнула, поднялась на ноги.

– Я все понимаю, – сказала, зябко обхватывая себя за плечи. В гостиной вдруг стало холодно и неуютно. – Наверное, мне правда стоит отправиться в постель. Спокойной ночи, Эд.

– Доброй ночи, София.

<p><strong>Глава 13</strong></p>

Вагон плавно покачивался из стороны в сторону, как детская колыбель. За его окном мелькали белесые поля с торчащими из-под снега палками сухостоя, посеребренные деревья перелесков, широкие крыши тоскливых деревенских домиков, тщетно пытавшихся догнать несущийся вперед поезд.

Я сидела на нижней полке, укутавшись в куртку и одеяло, выданное мне строгим проводником, но никак не могла согреться. Баден и Ацер остались далеко позади, и через несколько часов меня ждала встреча с родными.

В голове было гулко, как в бочке, а где-то в районе сердца появилась пустота, которая, подобно раковой опухоли, постепенно распространялась по организму, сковывая мышцы ледяным панцирем безразличия.

Первые росточки этой пустоты появились вчера утром, когда во время завтрака Эдуард поинтересовался, скоро ли у меня закончится командировка.

– Она закончится на этой неделе, – ответила я. – В пятницу мне нужно сдать руководству черновик сборника и отчет о поездке.

– То есть, к пятнице тебе необходимо вернуться домой?

– Не обязательно. Я могу отправить и рукопись, и отчет по электронной почте, а в университет явиться на три или даже четыре дня позже. После такой длительной командировки мне положен небольшой отдых.

Солус задумчиво покрутил в руках пустую чашку, из которой только что пил кофе.

– Не думаю, что тебе стоит задерживаться, София, – сказал он. – Твое путешествие и так претерпело немало изменений. Я буду сегодня в Бадене и, если желаешь, могу узнать, когда в столицу отправится ближайший поезд.

У меня внутри что-то кольнуло.

– Ты хочешь, чтобы я уехала? – с недоверием спросила я.

Эдуард пожал плечами.

– Рано или поздно это все равно бы случилось, верно? У тебя есть обязательства перед университетом, и их надо выполнять. К тому же, по тебе наверняка соскучились родные.

Он говорил уверенно, глядя мне в глаза. В его словах не было ничего грубого или оскорбительного, как не бывает грубого и оскорбительного в том, когда любимая бабушка выпроваживает тебя из дома, дабы ты не опоздала в школу или на работу.

Все верно, у меня есть обязательства и их надо выполнять. Но почему же сейчас от этой истины мое сердце сжимается, как от уколов острой ледяной иглой, а легким не хватает воздуха, чтобы дышать?

До полудня я вновь была предоставлена самой себе. Солус отправился встречать рабочих, которые приехали в Ацер, чтобы разобрать собранные для бала металлоконструкции, после чего, как и обещал, уехал в город. А вернувшись в обед, вручил мне билет на поезд.

Несколько секунд я тупо смотрела на прямоугольную бумажку, сообщавшую, что завтра, в девять часов утра мне надлежит покинуть Баден и отправиться домой, и чувствовала, как в душе поднимается горячая волна обиды.

Конечно, стоило сказать ему спасибо. Барон, как и всегда, сэкономил мои время и деньги, однако конкретно сейчас это было лишним. Потому что я категорически не хотела уезжать из Ацера. Да, мне действительно пришлось бы это сделать, но, Господи, только не сейчас! Не сейчас, когда мы вместе пережили страшное кровавое потрясение, когда я окончательно поняла, что приму любое проявление сущности Эдуарда, когда решила, что готова терпеть снег, сквозняки и туман, лишь бы оставаться рядом с этим невероятным мужчиной.

– Я могла бы приехать в Ацер на новогодних выходных, – сказала, с трудом выдавив из себя улыбку. – В начале января у меня будет несколько свободных дней. Может быть, даже целая неделя…

– Не стоит, – Эд покачал головой. – В замке в это время будет много туристов. Боюсь, я не смогу уделить тебе столько внимания, сколько тебе бы хотелось.

Я растерянно моргнула. Солус глубоко вздохнул.

– Нам надо поговорить, верно?

– Определенно, надо, – мой голос прозвучал сдавленно и хрипло.