Читаем Туман полностью

– Буду откровенен с вами, сеньора, открою свою душу. Я бродил вокруг вашего дома.

– Вокруг нашего?

– Да, сеньора. У вас очаровательная племянница.

– Понимаю, кабальеро. Вот, значит, почему для вас это везение. Вижу, что бывают судьбоносные канарейки.

– Кому ведомы пути Судьбы? – вопросил дон Фермин.

– Мне они ведомы, дорогой, мне! – воскликнула его супруга. И, обернувшись к Аугусто, сказала: – Двери этого дома открыты для вас… А как же иначе? Вы ведь сын доньи Соледад. Что бы там ни было, вы поможете мне избавить эту девчонку от каприза, который она вбила себе в голову…

– А как же свобода? – вставил дон Фермин.

– Да успокойся уже, дорогой, со своим анархизмом!

– Анархизмом? – воскликнул Аугусто.

Дон Фермин расплылся в улыбке и сообщил сладчайшим из голосов:

– Да, сеньор мой, я анархист, анархист-мистик, но поймите меня правильно: теоретически, чисто теоретически. Не бойтесь, друг мой, – с этими словами он дружески похлопал Аугусто по колену, – бомбами я не швыряюсь. Мой анархизм исключительно духовного свойства. Ибо я, друг мой, почти на все имею собственное мнение…

– А вы, стало быть, тоже анархистка? – поинтересовался Аугусто у тети, чтобы что-то сказать.

– Я? Да ну что вы! Разве может быть, чтобы никто никем не управлял? Если никто не правит, то никто и не подчиняется! Вы ведь понимаете, что это невозможно?

– Маловеры, что вы называете невозможным… – начал дон Фермин.

Тетя прервала его:

– Что ж, сеньор мой Аугусто, значит, договорились. Вы мне представляетесь замечательным претендентом: образованный, из хорошей семьи, и рента у вас выше обыкновенного… Нет, нет, отныне я болею за вас.

– Такая честь, сеньора…

– Да. Нужно привести в чувство эту девчонку. Она не злая, просто капризная. Балованная с детства, что уж там!.. Когда-то ужасное несчастье постигло моего бедного брата…

– Несчастье? – переспросил Аугусто.

– Да. Поскольку дело всем известное, мне не следует скрывать от вас. Отец Эухении покончил с собой после одной неудачной биржевой операции и оставил ее практически в нищете. Она унаследовала дом, но тот заложен, вся рента уходит на погашение долга. Бедная девочка решила уроками заработать на выкуп закладной. Только представьте себе! Да так можно еще шестьдесят лет уроки музыки давать!

Аугусто мгновенно осенила идея, щедрая и героическая.

– Девушка она неплохая, – продолжала тетя, – но понять ее трудно.

– А вот выучили бы вы эсперанто… – начал дон Фермин.

– Забудь ты об универсальных языках! Мы на своем-то родном не можем договориться, а ты на чужом предлагаешь?

– Не кажется ли вам, сеньора, – спросил Аугусто, – что было бы лучше, если бы все говорили на одном языке?

– Вот, вот! – возликовал дон Фермин.

– Да, сеньор, – твердо сказала тетя, – на одном, а именно на классическом испанском. А с бестолковыми служанками – на астурийском.

Тетка Эухении была родом из Астурии и держала служанку-астурийку, которую бранила на родном наречии.

– В общем, если говорить теоретически, – добавила она, – неплохо было бы всем говорить на одном языке. Теоретически мой супруг и против брака выступает!

– Сеньоры, – сказал Аугусто, поднимаясь на ноги, – не буду больше навязывать свое общество…

– Ничего вы не навязываете, кабальеро, – ответила тетка. – Вы просто обязаны снова к нам заглянуть. Как вам уже известно, я болею за вас.

Проводить его пошел дон Фермин и у дверей шепнул на ухо: «И думать об этом забудьте!» – «Почему же?» – поинтересовался Аугусто. «Предчувствие, кабальеро, предчувствие…»

Последнее, что тетка сказала Аугусто, было: «Как вам известно, я болею за вас». А вот первое, что тетя сказала Эухении, когда та вернулась домой:

– Знаешь, Эухения, кто к нам заходил? Дон Аугусто Перес.

– Аугусто Перес… Аугусто Перес… Ах да! И кто его привел?

– Пичин, моя канарейка.

– А зачем он приходил?

– Что за вопрос! Ради тебя.

– Пришел ради меня, но привела его канарейка? Что-то я не понимаю. Может, тебе тоже перейти на эсперанто, как дядя Фермин?

– Он приходил ради тебя. Молодой, приятной наружности, представительный. Хорошо образован, воспитан, а ко всему прочему еще и богат, девочка! Еще и богат.

– Ну так пусть и остается со своим богатством, я же работаю и не продаюсь.

– А кто тебя продавать собрался, злючка?

– Ладно, ладно, тетя, не будем ссориться.

– Вот увидишь его, девочка, и сразу поменяешь свое мнение.

– Вряд ли…

– Не зарекайся.

– Неисповедимы пути Провидения! – воскликнул дон Фермин. – Господь…

– Скажи мне, супруг мой, – перебила жена, – как у тебя Господь сочетается с анархизмом? Я тебе уже миллион раз говорила. Если никто не должен править, то как же Бог?

– Мой анархизм, женушка, мистического свойства. Я тебе это тоже миллион раз говорил. Мистический он у меня. Господь управляет не так, как это делают люди. Господь тоже анархист, Господь не управляет, а…

– …повинуется, что ли?

– В точку попала. Сам Господь тебя просветил. Иди ко мне!

Он обнял жену, заглянул ей в лицо, сдул со лба седые завитки и добавил:

– Сам Господь вдохновил тебя. Бог повинуется… повинуется…

– Да, теоретически! А ты, Эухенита, оставь свои глупости, он для тебя прекрасная партия.