Читаем Тухачевский полностью

Тухачевский же в «Походе за Вислу» рисовал радужные перспективы не только польской, но и немецкой революции: «Рабочие Германии открыто выступили против Антанты, загоняли в обратную сторону эшелоны со снаряжением и вооружением, которые Франция пересылала в Польшу, не допускали разгрузки французских и английских кораблей с амуницией и вооружением в Данциге, сбрасывали поезда под откос и прочее — словом, вели активную революционную борьбу в пользу Советской России. Из Восточной Пруссии, когда мы соприкоснулись с ней, к нам потекли сотни и тысячи добровольцев, спартаковцев, беспартийных рабочих под знамена Красной Армии, формируясь в Германскую стрелковую бригаду… Итак, Германия революционно клокотала и для окончательной вспышки только ждала соприкосновения с вооруженным потоком революции». И делал безоговорочный вывод: «Революция извне была возможна. Капиталистическая Европа была потрясена до основания, и если бы не наши стратегические ошибки, не наш военный проигрыш, то, быть может, польская кампания явилась бы связующим звеном между революцией Октябрьской и революцией западноевропейской» (в последней фразе Тухачевский довольно оригинально совместил пространство и время, Западную Европу с Октябрем).

Обеспокоенное советским наступлением, британское правительство 11 июля за подписью министра иностранных дел лорда Джорджа Керзона направило Москве ноту с предложением немедленно заключить перемирие и признать в качестве восточной границы Польши линию, выработанную в конце 1919 года Верховным советом Антанты. Эта линия, в основном совпадающая с нынешней границей Польши с Украиной и Белоруссией, стала называться с тех пор линией Керзона. 16 июля ЦК ВКП(б) признал необходимым продолжать наступление до тех пор, пока сама Польша не обратится с просьбой о перемирии. При этом не исключался переход через линию Керзона, если бы в этом возникла необходимость. 17 июля наркоминдел Г. В. Чичерин ответной нотой известил, что Советская Россия готова к миру, но что посредничество Англии в его достижении неприемлемо, поскольку Лондон в случае возобновления наступления Красной армии обещал Польше помощь и, следовательно, не может считаться нейтральным в советско-польском конфликте. 22 июля польское правительство и генштаб предложили заключить перемирие и начать мирные переговоры.

Командующий Западным фронтом был категорическим противником предлагавшейся некоторыми военными специалистами остановки примерно на линии Керзона — на Западном Буге, куда советские войска вышли к концу июля, взяв 1 августа город и крепость Брест-Литовск. Тухачевский и в 1923 году настаивал: «По свидетельству французских и польских офицеров, войсковые части потеряли всякую боевую устойчивость. Польские тылы кишели дезертирами. Никакой надежды на спасение не оставалось. Все бежали назад, не выдерживали ни малейшего серьезного боя… Если для нас… остановка дала бы возможность провести пополнение, укрепить свои тылы, привести в порядок весь организм наступающих армий, то, конечно, для поляков в этом смысле было гораздо больше возможностей. Не надо забывать, что на карту ставилось существование капиталистического мира не только Польши, но и всей Европы. Бесконечные транспорты и эшелоны с амуницией и вооружением следовали на помощь польской армии из Франции и Англии. Забастовки и активное противодействие германских рабочих в Данциге и на железных дорогах силою подавлялись французскими и английскими войсками, которые принимали на себя заботы о разгрузке и погрузке необходимого снаряжения. Польский капитал напрягал все свои силы, развивая бешеную агитацию против большевистского наступления. Ксёндзы служили ему в полной мере и призывали польское население к национальной самообороне. Формирование буржуазных добровольческих частей проходило очень успешно. И если бы только мы дали полякам спокойно провести эту работу, то через две-три недели, потребные нам для устройства наших дел, мы встретили бы против себя значительно сильнейшие, чем наши, армии и должны были бы снова ставить на карту наше стратегическое будущее. При том потрясении, которому подверглась польская армия, мы имели право и должны были продолжать наше наступление. Задача была трудная, смелая, сложная, но задачами робкими не решаются мировые вопросы».