Бет тоже не удалось поспать. Она так замерзла, что ей пришло в голову, будто она может просто умереть здесь от холода.

Первые три или четыре часа девушка кругами ходила по темному подвалу и кричала. Но затем усталость вынудила ее присесть на что-то похожее на старые ящики.

Пол был залит водой, которая просочилась в ботинки, а воздух оказался затхлым и пахнул гнилью. Может, причиной тому была протекающая канализация или какая-нибудь разлагающаяся в подвале падаль, а может, и просто почтенный возраст здания. Бет этого не знала и совсем не собиралась выяснять.

Ей было точно известно, что она находится на одной из улочек рядом с Малберри-бенд, в том самом месте, куда они с братом случайно забрели в первый вечер, проведенный в Америке. Бет запоминала, куда ведет ее мужчина с ножом, потому что надеялась отвлечь его и убежать. Но ей не выпало такого шанса, потому что тот крепко держал Бет за плечо, а нож передвинул к ее боку.

Бет никогда раньше не видела этого человека. Он был высоким и крепко сложенным, с грубыми деформированными чертами лица, словно у профессионального боксера. Его руки были большими, словно окорока, а уцелевшие зубы — черными и выщербленными. По меркам Малберри-бенд, он прилично выглядел: толстое темное шерстяное пальто с бархатным воротником и фетровая шляпа. Но его запах — смесь плесени, табака и дровяного дыма — выдавал в нем обитателя трущоб.

Бет знала, что ему, должно быть, приказали ее похитить. Если бы он хотел ее ограбить, то просто забрал бы все, что у нее было, и ушел. Бет попробовала уговорить его, утверждая, что с радостью будет играть в баре Фингерса, потому что не любит Хини. Этот человек определенно работал на Фингерса, потому что слегка занервничал, услышав его имя, и велел ей заткнуться. Но Бет не замолчала, а продолжала его умолять, и тогда он ударил ее в лицо.

Бет осторожно ощупала щеку пальцами. Ей казалось, что ее ударили кузнечным молотом. Оглушенная, она почти не видела, куда идет, и мужчина схватил ее за руку и практически тащил за собой весь остаток пути.

В узкой грязной аллее, которую они миновали, стояло несколько человек, посмотревших на них с любопытством. Но Бет не думала, что они смогут ей помочь. Фингерс не велел бы открыто притащить ее сюда посреди дня, если бы не был уверен в поддержке местных жителей.

Она не представляла, сколько сейчас времени, но на улице, должно быть, еще была ночь, потому что в подвал совсем не проникал свет. При мысли о крысах Бет покрылась гусиной кожей от отвращения и плотнее обхватила себя руками, стараясь об этом не думать. Вместо этого девушка попробовала сосчитать, сколько времени понадобится Сэму, чтобы узнать о случившемся.

Конечно, он заподозрит неладное, когда она не придет в бар. Но как он ее найдет? Это ведь все равно что искать иголку в стогу сена.

Глава 17

Джек пришел на бойню в шесть, увидел дожидающегося его Сэма и побледнел раньше, чем Сэм рассказал ему о случившемся.

— Давай, скажи это, — несчастным голосом произнес Сэм. — Мне следовало обратить внимание на твои слова.

Глаза Джека опасно вспыхнули, но он взял себя в руки.

— Думаю, ты все равно не мог все время следить за ней, — вздохнул он. — Никто бы не смог, да и кто ожидал, что ее похитят среди бела дня, после того как она выйдет от Иры?

— Что мы можем сделать, Джек? — спросил Сэм. — Я не заметил, чтобы Хини посылал свою шайку на поиски. Он просто прикажет им разгромить собственность Фингерса, и тогда начнется настоящая война.

Джек кивнул.

— Жаль, что я не могу сегодня пропустить работу и отправиться с тобой. Но мне нельзя этого делать. Я освобожусь в час, узнаю, что говорят, и к двум буду в баре Хини.

Сэм возвращался домой, и его страх за Бет с каждым шагом становился все сильнее. Он был таким самодовольным, считал себя дамским любимчиком и более образованным, чем остальные, верил, что все считают его джентльменом. Стоя за стойкой, он никогда не опускался до американского сленга, говорил правильно, потому что хотел выделяться как англичанин.

Но на самом деле он был трусом. Он никогда в жизни не дрался и боялся насилия. Его считали честным, а он просто опасался вести себя по-другому.

Однако его знаменитое обаяние не могло спасти Бет, а денег на выкуп у него не было. Что ему делать?

Бет, дрожа, сидела на ящике и глядела, как сквозь щели между досками потолка просачиваются бледные лучики света. И хотя это значило, что сейчас уже больше семи часов, других щелей в подвале не было. Где-то наверху была дверь, через которую девушка попала сюда. Там еще была лестница, потому что мужчина поставил ее на ступеньки, но Бет оступилась и упала на пол. Он убрал лестницу перед тем, как закрыть дверь и запереть ее на ключ.

Бет жалела, что не смогла запомнить, какой была комната наверху, но она так отчаянно вырывалась и плакала, когда мужчина втолкнул ее в узкий темный проход, что даже при свете зажженной им спички не заметила ничего особенного, кроме открытой двери в полу.