Читаем Цвингер полностью

Ни о чем не думалось. Мысли, как летние облачка, сами собой проплывали в голове. Тепло и светло, отныне не придется больше спать в подвале, поскольку вахмистр перенес клеенчатую софу из врачебного кабинета наверх, в ее личный кабинет, а вот это серое перед глазами — стена ее музея, и там выгорел только третий этаж, а вот идет караульный, добродушный бородатый украинец, несет ей сардинки в масле и хлеб — слегка заплесневевший, но все же хлеб, — и лейтенант Жалусский обещал, что все ценности останутся в Германии, и подвал снова замуровали, ни одна мелочь из него не пропадет, и она вытащила из чемодана со спасенным имуществом летнее платье, его даже удалось как-то погладить, и коллега из минералогического заботится о ней, и формовщик уже вернулся, и по музеям объявлено, что все могут к ним приходить, — крикнут издали «фрау доктор» (столько-то немецкого караульные уже освоили), и их пропустят. А еще — наступил мир, и те офицеры у комендатуры, с седыми бородками, были такие красивые, словно прямиком из романа Достоевского. И дальше, повторяясь, текли мысли: погода волшебная, и никаких на сегодня дел, только лежать на скамейке и смотреть на деревья и небо.