Читаем Цвингер полностью

— И я жду. Обещали в киевской лавке отложить.

— Вот книга, можешь читать. Ничего тебе уже не отложат. Некрича запретили и изъяли из магазинов.

— Да ты что! А ты так взял и купил в Москве?

— И читал все эти дни. Ты тоже должен прочесть Некрича, Сима.

— Понимаю, главный тезис Некрича вот: у них своих жалели, а наши своих не жалели.

— Да. Он пишет, сколько народу угробили, когда брали Берлин…

— Ну, Берлин… То Берлин! А сколько народу за Киев! Берлин все-таки фашистское логово. И конкуренты могли опередить и раньше войти.

— Кто?

— Союзники.

— Извини, конкурентами под Берлином были не союзники, а свои. Союзники берегли людей. Уступили нам пекло — Берлинскую битву. Чтобы твой фронт с моим схлопнулись грудями. Жуков не пустил вас на Берлин. Хотя у Конева было завоеванное право, это сказано и у Некрича.

— Мне крупно повезло…

— Тебе повезло, а нам, Первому Белорусскому? Двести тысяч жизней.

— Даже больше!

— Даже больше. Зачем в город перлись? Можно было потянуть, сами бы выдохлись. Нет, уличные бои. С танками… В Берлине из каждой двери и из-под каждой лестницы вылезал фаустник и в танк свою хреновину засобачивал.

— Кстати, пока тебя не было, Рафик дал машинопись. Почти про меня, хотя, слава богу, лишь почти. Перевод с украинского. Как Днепр форсировали…

— Зовут как?

— Дмитро Мищенко. «Батальон необмундированных». Мне Рафик принес недавно, я таскаю, не могу оторваться. Гляди… Это о тех, кого звали «пиджачниками», «черносвитниками», «черной пехотой», кого гнали в бой перед войсками, чтоб кровью смыли позор пребывания на оккупированной территории. То есть о таких же, как я, Лёдик. Меня случайно чаша сия…

— Минула, Сима. Тебя она минула, а их отправили в мясорубку.

— Меня спасло чудо тогда. Бухгалтер.

— Да, Сима. Он приводит вон цифры, которые лично мне были неизвестны. Да. Вот берем Киев. Кажется, участвовало с двух сторон, вместе, четыре миллиона. Вдумайся. Одних только штрафников погибло приблизительно двести пятьдесят — двести семьдесят тысяч.

— Может, и больше.

— Может, и больше. Списков мобилизованных никто не вел. Книжек красноармейцев на сельских дядек не заводили.

— Не только на сельских. В «черные пиджаки» гребли и киевскую интеллигенцию.

— Ни на кого не заводили. В статистике они значатся «потери гражданского населения».

— …Да, в современных публикациях, — снова пытается подключиться к их диалогу Вика, — указывают цифры наугад! Рассуждателям этим что десять тысяч, что сотня погибших. Знаете такие виршата?

И Вика с раздражением прочел их вслух, помотав головой от чувства: